Неточные совпадения
— Решительно я здесь ничего не вижу, — отвечала твердым голосом почтмейстерша. — Я бог знает как уверена, что в этом
есть смысл и что он это откуда-нибудь из полкового припомнил.
Да, именно даже из полкового, потому что, когда я имела много знакомых полковых, я всегда слышала, что
есть такая команда.
—
Да, я это вижу, что неспособен, но я все-таки
буду о нем самого хорошего мнения, — отвечала почтмейстерша
так, как будто она
была хорошего мнения о тех, которые к почтовой службе способны.
«Ну,
да будет же с меня хоть и этого счастья!
будет с меня хоть и того, что я хоть в спанье-то, хоть в покое-то поживу пока без него, без привередника», — подумала она и, нетерпеливо сбросив на пол две лишние теперь подушки, развязала юбку и села на постель с
такою смелостью, с какою не подходила к ней и не садилась на нее отроду.
—
Да всякий же может отдать; хоть вот и вы
так можете меня за это к плетям приговорить, потому что это выходит все равно, что я
буду вор.
Девочка думала, думала об этом и плакала, сердилась и спрашивала себя:
так это всегда
так? Это
будет целую жизнь
так? И в ответ на эти вопросы молодая головка выводила себе:
да, это
так; это все
будет так; это не может
быть иначе, потому, что ты ничто, ты нищая.
«И зачем это только родятся на свет бедные люди!» — думала, плачучи, Глаша. «Живи затем, чтобы всякий над тобой мудрил,
да обижал тебя… Не хочу, не хочу я
так жить… не хочу!
да и не
буду», — добавила она с сердцем и начала, насупив брови, глядеть в открытую книгу; но книга не могла заполонить ее внимания. Все ее помыслы
были устремлены на одно: как, какими средствами вырваться из своего положения?
Лекарю как назло решительно никто не приходил в голову, и дьякон остался победителем лекаря и еще более утвердил за отцом Туберозовым
такую репутацию, что, хотя, может
быть, и
есть в настоящее время один человек, который его умнее, но и то, где же этот человек? Бог знает где; далеко, в Петербурге.
Да и потом, это совсем не человек, а «министр юстиции», это нечто мифическое, нечто
такое, что существует только как олицетворение какой-то непостижимой идеи и отнюдь не
ест ни пирогов со снетками, ни кашицы.
—
Да,
так надо
было это всенародно!
1850 год. Надо бросить. Нет, братик, не бросишь.
Так привык курить, что не могу оставить. Решил слабость сию не искоренять, а за нее взять к себе какого-нибудь бездомного сиротку и воспитать. На попадью Наталью Николавну плоха надежда — даст намек, что будто
есть у нее что-то, но выйдет сие всякий раз все к первому апрелю подходящее.
Да рассмотрев себя, нахожу, что и сам становлюся стар и жирею.
20 февраля 1853 года. Благородное дворянство избрало нам нового исправника, друга моего пана Непокойчицкого. Он женился на Кропотовой и учинился нашим помещиком, а ныне и исправником. Все сие, полагаю, интриги
да жратва устроили. Зато предводителем избрали Плодомасова.
Таким манером хоть через зерницу
есть русская кость. Хвала тебе и за то, благородное дворянство.
После довольно долгой и вполне приятной беседы с ним я убедился, что это человек с большими способностями править, и впал в раздумье: ради чего я это, бывало, шумлю и волнуюсь, когда
есть еще
такие люди, при которых любящий отечество человек может спать спокойно, или, как Гоголь шутливо говорит, „брать метлу,
да мести лишь свою улицу“.
Да,
да,
да;
так размышляешь и трепещешь, чту и как это
будет, когда и до нас дойдут царские льготы и вольности?
Так, например, он уж не стеснял Венерку в ее неустанных резвостях, но он положительно не мог одобрять ее поведения по отношению к Кинжалке,
да и странно
было бы требовать, чтобы он мог их одобрить.
— Не
будет, крошка, не
будет. Как она смеет смеяться. Мы возьмем с тобой хворостинку,
да зададим ей
такой смех, что она у нас…
Неточные совпадения
«Я?» — «
Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча
будет там народу // И всякого
такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто
будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Сначала все к нему езжали; // Но
так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь
таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он
пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё
да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков
был общий глас.
«Не спится, няня: здесь
так душно! // Открой окно
да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных
былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла.
Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: //
Была ты влюблена тогда?» —
Но тише! Слышишь? Критик строгий // Повелевает сбросить нам // Элегии венок убогий // И нашей братье рифмачам // Кричит: «
Да перестаньте плакать, // И всё одно и то же квакать, // Жалеть о прежнем, о
былом: // Довольно,
пойте о другом!» // — Ты прав, и верно нам укажешь // Трубу, личину и кинжал, // И мыслей мертвый капитал // Отвсюду воскресить прикажешь: // Не
так ли, друг? — Ничуть. Куда! // «Пишите оды, господа,
Всё тот же ль он иль усмирился? // Иль корчит
так же чудака? // Скажите, чем он возвратился? // Что нам представит он пока? // Чем ныне явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль просто
будет добрый малой, // Как вы
да я, как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он вам? — И
да и нет.