Неточные совпадения
— Хотя это точно, — говорил Борис, —
что мы с вашим братцем всегда останавливаемся у Петра Ивановича,
и он обижать нас по-настоящему не должен,
ну а все
же правило того требует, чтобы спросить.
—
Ну,
и только,
и ступай теперь к своему месту, готовь шинель. На меня никто не жалуется, — продолжал капитан, обратясь ко мне. — Я всем, кому я
что могу сделать, — делаю. Отчего
же, скажите,
и не делать? Ведь эгоизм, — я приношу вам сто тысяч извинений, — я ваших правил не знаю, но я откровенно вам скажу, я терпеть не могу эгоистов.
—
Ну ладно, — говорю, — я молчу
и не перебиваю, но только ради бога скажи скорее, в
чем же дело?
—
Ну так как
же, мол, ты мне говоришь,
что никого нет? Я даже знаю этого Локоткова. (Это, если вы помните, тот самый мой старый товарищ,
что в гимназии француза дразнил
и в печки сало кидал.) Ты, — приказываю, — вели-ка мне завтра дрожки заложить: я к нему съезжу.
—
Ну, вот
и прекрасно! значит у нас обоих на первых
же порах достигается самое полное соглашение: вы так
и донесите,
что мы оба, посоветовавшись, решили,
что мы оба ничего не знаем.
—
Ну,
и чем же вы им помогли? Любопытно знать.
—
Ну вот, он
и есть. Философию знает
и богословию, всего Макария выштудировал
и на службе состоит, а не знал,
что мы на богословов-то не надеемся, а сами отцовское восточное православие оберегаем
и у нас господствующей веры нельзя переменять. Под суд ведь угодил бы, поросенок цуцкой,
и если бы «новым людям», не верующим в Бога, его отдать — засудили бы по законам; а ведь все
же он человечишко! Я по старине направил все это на пункт помешательства.
—
Ну, как знаешь; только послушай
же меня: повремени, не докучай никому
и не серьезничай. Самое главное — не серьезничай, а то, брат… надоешь всем так, — извини, — тогда
и я от тебя отрекусь. Поживи, посмотри на нас: с кем тут серьезничать-то станешь? А я меж тем губернаторше скажу,
что способный человек приехал
и в аппетит их введу на тебя посмотреть, — вот тогда ты
и поезжай.
— Ишь ты, ишь!
Что же ты, не сам разве собирался ему визит сделать?
Ну вот
и иди теперь,
и встреча тебе готова, а уж
что, брат, сама-то начальница…
«О, черт тебя возьми, — думаю, —
что он там навстречу мне наболтал
и наготовил, а я теперь являйся
и расхлебывай!
Ну да ладно
же, — думаю, — друг мой сердечный: придется тебе брать свои похвалы назад»,
и сам решил сделать завтра визит самый сухой
и самый короткий.
—
Ну, вот видишь, как ты скорб… не позволяешь поляку переменить веры, не разобравши, для
чего он это делает? Почему
же ты не допускаешь,
что у него могло случиться
и довольно искренне?
—
Ну вот, губернатор тебя нашел очень дельным
и даже велел сегодня
же к нему писаря прислать: верно хочет «набросать мыслей»
и будет просить тебя их развить; а губернаторша все только сожалеет,
что не могла с тобой наедине поговорить.
—
Ну что же такое, — говорю, —
что ты все с такими усмешками
и про народ,
и про мои заботы,
и про генерала?
Что же твой генерал?
«
Ну,
и что же? Неужели нет?»
«Не совсем это нравственно
и благородно, — думаю я, засыпая, —
ну да
что же поделаешь, когда ничего иного не умеешь?
— Ах вы, — говорит, — чухонцы этакие:
и вы смеете романтиков не уважать? Какие такие у вас гражданские чувства? Откуда вам свобода возьмется? Да вам
и вольности ваши дворянские Дмитрий Васильевич Волков писал, запертый на замок вместе с датским кобелем, а вам это любо?
Ну, так вот за то
же вам кукиш будет под нос из всех этих вольностей: людишек у вас, это, отобрали…
Что, ведь отобрали?
Неточные совпадения
«
Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним
и носу не покажешь. // Да вот… какой
же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет
и мыслей,
и пера, //
И слез,
и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда
же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
— Куда ж еще вы их хотели пристроить? Да, впрочем, ведь кости
и могилы — все вам остается, перевод только на бумаге.
Ну, так
что же? Как
же? отвечайте, по крайней мере.
—
Ну что ж делать? позабыл, — сказал Платонов. — Мы заехали к Константину Федоровичу… Он тебе кланяется, сестра также. Рекомендую тебе Павла Ивановича Чичикова. Павел Иванович, — брат Василий. Прошу полюбить его так
же, как
и меня.
«
Ну, ты, я думаю, устоишь!» — подумал про себя Чичиков
и произнес тут
же,
что, из уважения к нему, он готов принять даже издержки по купчей на свой счет.