Неточные совпадения
Но его Клим отворил мне двери и объявил, что
барина нет дома и что даже неизвестно, когда он возвратится, потому что они,
говорит, «порют теперь горячку по службе».
Стояло великопостное время; я был тогда, как
говорю вам, юноша теплый и умиленный, а притом же потеря матушки была еще насвеже, и я очень часто ходил в одну домовую церковь и молился там и пресладко, и преискренно. Начинаю говеть и уж отгавливаюсь — совсем собираюсь подходить к исповеди, как вдруг, словно из театрального люка, выростает предо мною в темном угле церкви
господин Постельников и просит у меня христианского прощения, если он чем-нибудь меня обидел.
— Да живут-с, —
говорит, — у нас одни
господа Локотковы, мелкопоместные.
— Да
барин Локотков, —
говорит, — велят матушке, чтоб и им и людям одинаковые пироги печь, а госпожа Аграфена Ивановна
говорят: «я этого понять не могу», и заставляют стряпуху, чтоб людские пироги были хуже.
— Ну-с вот из-за этого из-за самого они завсегда и ссорятся; Аграфена Ивановна
говорят, что пусть пироги хоть из одного теста, да с отличкою: господские чтоб с гладкой коркой, а работничьи на щипок защипнуть; а
барин сердятся и сами придут и перещипывают у загнетки.
Они перещипывают, а Аграфена Ивановна после приказывают стряпухе: «станешь сажать, —
говорят, — в печку, так людские шесть пирогов на пол урони, чтобы они в сору обвалялись»; а
барин за это взыск…
Ввечеру
барин соберут к избе мужиков и заставляют судить себя с барыней; барыня заплачут: «Ребятушки, — изволят
говорить, — я, себя не жалевши, его воспитывала, чтоб он в полковые пошел да генералом был».
Неш тебе мужиком-то лучше быть?»
Барин крикнут: «Лучше! честнее,
говорят, ребята, быть мужиком».
Барин и сами даже это чувствуют, что не умеют, и
говорят: «Вот,
говорят, ребята, какое мне классическое воспитание дали, что даже против матери я не могу потрафить».
— Да насчет их странности. Писал, что
господин Локотков сам,
говорит, ночью к Каракозову по телеграфу летал.
— Ужасно, сударь, Орест Маркович, ужасно, —
говорит, — мы, духовные, к этому смятению подвержены, о мире всего мира
Господа умоляем, а самим нам в этом недуге вражды исцеления нет.
— Не читал, —
говорит, — да и не желаю.
Господин Вундт очень односторонний мыслитель. Я читал «Тело и душа» Ульрици. Это гораздо лучше. Признавать душу у всех тварей это еще не бог весть какое свободомыслие, да и вовсе не ново. Преосвященный Иннокентий ведь тоже не отвергал души животных. Я слышал, что он об этом даже писал бывшему киевскому ректору Максимовичу, но что нам еще пока до душ животных, когда мы своей души не понимаем? Согласитесь — это важнее.
— Начали, —
говорит, — расспрашивать: «Умирает твой
барин или нет?» Я
говорю: «Нет, слава богу, не умирает». — «И на ногах, может быть, ходит?» — «На чем же им, отвечаю, и ходить, как не на ногах». Доктор меня и поругал: «Не остри, — изволили сказать, — потому что от этого умнее не будешь, а отправляйся к своему
барину и скажи, что я к нему не пойду, потому что у кого ноги здоровы, тот сам может к лекарю прийти».
— Прежде всего, —
говорю, — мне,
господин доктор, кажется, что я немножко нездоров.
Старый лакей внушает молодому лакею: «вот,
говорит, как должно пишут настоящие
господа», и сам, седой осел, от радости заплакать готов.
Нет, вижу, что с этого
барина, видно, уж взятки гладки, да он вдобавок и
говорить со мною больше не хочет: встал и стоит, как воткнутый гвоздь, а приставать к нему не безопасно: или в дверь толкнет, или по меньшей мере как-нибудь некрасиво обзовет.
Фортунатов видит раз всех нас, посредников, за обедом: «братцы,
говорит, ради самого
Господа Бога выручайте: страсть как из Петербурга за эти проклятые школы нас нажигают!»
Поговорили, а мужики школ все-таки не строят; тогда Фортунатов встречает раз меня одного: «Ильюша, братец,
говорит (он большой простяк и всем почти ты
говорит), — да развернись хоть ты один! будь хоть ты один порешительней; заставь ты этих шельм, наших мужичонков, школы поскорее построить».
—
Барин, —
говорит, — изволят спрашивать: вы по делу или без дела?
— Мы
говорим здесь, Грегуар, о тебе, — начала губернаторша. —
Господин Ватажков находит, что твое место лучшее из всех, на какое ты мог бы рассчитывать.
Мне денщик их
говорит: «Не ходите,
говорит, к нам больше, ваше благородие, а то наши
господа хотят вас бить».
Я очень спокойно
говорю: «Я этому,
господа, не верю».
Дергальский отставлен и сидит в остроге за возмущение мещан против полицейского десятского, а пристав Васильев выпущен на свободу, питается акридами и медом, поднимался вместе с прокурором на небо по лестнице, которую видел во сне Иаков, и держал там дебаты о беззаконности наказаний, в чем и духи и прокурор пришли к полному соглашению; но как
господину прокурору нужно получать жалованье, которое ему дается за обвинения, то он уверен, что о невменяемости с ним
говорили или «легкие», или «шаловливые» духи, которых мнение не авторитетно, и потому он спокойно продолжает брать казенное жалованье,
говорить о возмутительности вечных наказаний за гробом и подводить людей под возможно тяжкую кару на земле.
— Отцы мои небесные! да что же это за наказание такое? — вопросил я, возведя глаза мои к милосердному небу. — Ко мне-то что же за дело? Я-то что же такое сочинил?.. Меня только всю мою жизнь ругают и уже давно доказали и мою отсталость, и неспособность, и даже мою литературную… бесчестность… Да, так, так: нечего конфузиться — именно бесчестность. Гриша, —
говорю, — голубчик мой: поищи там на полках хороших газет, где меня ругают, вынеси этим
господам и скажи, что они не туда попали.
— Трудное же, —
говорю, —
господа, вам дело досталось — ловить русский дух.
Неточные совпадения
Городничий. Ах, боже мой, вы всё с своими глупыми расспросами! не дадите ни слова
поговорить о деле. Ну что, друг, как твой
барин?.. строг? любит этак распекать или нет?
Осип (выходит и
говорит за сценой).Эй, послушай, брат! Отнесешь письмо на почту, и скажи почтмейстеру, чтоб он принял без денег; да скажи, чтоб сейчас привели к
барину самую лучшую тройку, курьерскую; а прогону, скажи,
барин не плотит: прогон, мол, скажи, казенный. Да чтоб все живее, а не то, мол,
барин сердится. Стой, еще письмо не готово.
Городничий. Да
говорите, ради бога, что такое? У меня сердце не на месте. Садитесь,
господа! Возьмите стулья! Петр Иванович, вот вам стул.
«Извольте,
господа, я принимаю должность, я принимаю,
говорю, так и быть,
говорю, я принимаю, только уж у меня: ни, ни, ни!..
Осип. «Еще,
говорит, и к городничему пойду; третью неделю
барин денег не плотит. Вы-де с
барином,
говорит, мошенники, и
барин твой — плут. Мы-де,
говорит, этаких шерамыжников и подлецов видали».