Неточные совпадения
Висленев нетерпеливо сбросил пиджак и жилетку и уже
хотел совсем раздеваться, но вместо того только завел руку за расстегнутый ворот рубашки и до крови
сжал себе ногтями кожу около сердца. Через несколько секунд он ослабил руку, подошел в раздумьи к столу, взял перочинный ножик, открыл его и приставил к крышке портфеля.
С этим она
сжала руку Горданова и, взяв со стула свою шинель, начала одеваться. Горданов
хотел ей помочь, но она его устранила.
Нет; я тебе повторяю, что все это проще лыкового лаптя, проще лукошка, но компаньон мне невозможен потому, что всякий компаньон
захочет знать, в чем заключается мой замысел, а я, понятно, этого не
хочу; я
хочу сам
сжать ниву, и уже серп мой в руке или почти в руке.
— Вы мне смешны… дверей боитесь! — ответил Горданов и,
сжав Ларису,
хотел поцеловать ее.
— Да, я этого особенно не
хочу, а только напоминаю, — отвечал, крепко
сжав его руку, майор. Вы не смейтесь над этим, потому что… кто знает, чего нельзя узнать.
При этой шутке старого циника Лариса совсем вспылила и
хотя промолчала, но покраснела от досады до самых ушей. Не удавалось ничто, и гости рано стали прощаться. Лариса никого не удерживала и не провожала далее залы. Подозеров один благодарил гостей и
жал им в передней руки.
У Глафиры слегка
сжало сердце, как будто при внезапном колебании палубы на судне, которое до сих пор шло не качаясь,
хотя по разгуливающемуся ветру и давно уже можно было ожидать качки.
Но Жозеф вместо ответа
сжал на груди руки и умолял Лару ради его выслушать, что ей
хочет сказать Горданов.
Увидав Подозерова, Иван Демьянович очень обрадовался и
хотя протянул ему руку молча, но
сжал ее с нескрываемым удовольствием.
Князь
хотел сжать ее в кровавых объятиях, но силы ему изменили, поводья выпали из рук, он зашатался и свалился на землю. Елена удержалась за конскую гриву. Не чуя седока, конь пустился вскачь. Елена хотела остановить его, конь бросился в сторону, помчался лесом и унес с собою боярыню.
Ошибка была невозможна: все видели, что младенец держал ручки просто и ни за что не
хотел сжимать кулачков, насильно сделанные из его ручек горсточки тотчас же расправлялись, — а это редкий, но зато несомненный признак нестяжательности и даже расточительности.
Долго не мог я заснуть: моя молодость пришла и стала передо мною, как призрак; огнем, отравой побежала она по жилам, сердце расширилось и не
хотело сжаться, что-то рвануло по его струнам, и закипели желания…
Неточные совпадения
Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась // Иль стала вдруг бледна, красна… // У ней и бровь не шевельнулась; // Не
сжала даже губ она. // Хоть он глядел нельзя прилежней, // Но и следов Татьяны прежней // Не мог Онегин обрести. // С ней речь
хотел он завести // И — и не мог. Она спросила, // Давно ль он здесь, откуда он // И не из их ли уж сторон? // Потом к супругу обратила // Усталый взгляд; скользнула вон… // И недвижим остался он.
Манилов был совершенно растроган. Оба приятеля долго
жали друг другу руку и долго смотрели молча один другому в глаза, в которых видны были навернувшиеся слезы. Манилов никак не
хотел выпустить руки нашего героя и продолжал
жать ее так горячо, что тот уже не знал, как ее выручить. Наконец, выдернувши ее потихоньку, он сказал, что не худо бы купчую совершить поскорее и хорошо бы, если бы он сам понаведался в город. Потом взял шляпу и стал откланиваться.
Наконец мы расстались; я долго следил за нею взором, пока ее шляпка не скрылась за кустарниками и скалами. Сердце мое болезненно
сжалось, как после первого расставания. О, как я обрадовался этому чувству! Уж не молодость ли с своими благотворными бурями
хочет вернуться ко мне опять, или это только ее прощальный взгляд, последний подарок — на память?.. А смешно подумать, что на вид я еще мальчик: лицо
хотя бледно, но еще свежо; члены гибки и стройны; густые кудри вьются, глаза горят, кровь кипит…
Лодка закачалась, но я справился, и между нами началась отчаянная борьба; бешенство придавало мне силы, но я скоро заметил, что уступаю моему противнику в ловкости… «Чего ты
хочешь?» — закричал я, крепко
сжав ее маленькие руки; пальцы ее хрустели, но она не вскрикнула: ее змеиная натура выдержала эту пытку.
— Что ж, и ты меня
хочешь замучить! — вскричал он с таким горьким раздражением, с таким отчаянием во взгляде, что у Разумихина руки опустились. Несколько времени он стоял на крыльце и угрюмо смотрел, как тот быстро шагал по направлению к своему переулку. Наконец, стиснув зубы и
сжав кулаки, тут же поклявшись, что сегодня же выжмет всего Порфирия, как лимон, поднялся наверх успокоивать уже встревоженную долгим их отсутствием Пульхерию Александровну.