— Необыкновенно как умна! Цены себе даже не сложит, клочка
не выберет, на какой бы себя повесить! И то бы ей хорошо, а это еще лучше того, ступит шаг да оглянется, пойдет вперед и опять воротится.
Неточные совпадения
— Да, я это заметил: она ему печеночку из супа
выбирала; но
не знаю я, что он у вас здесь значит, а у нас в университете его
не любили и преблагополучно сорвали ему головенку.
— Все это ничего
не значит, его и здесь
не любят; но этот человек заковал себя крепкою броней… А Лара, ты говоришь, ему
выбирала печеночку?
Нет, — добавила она, — нет; я простая, мирная женщина; дома немножко деспотка: я
не хочу удивлять, но только уж если ты, милый друг мой, если ты
выбрал меня, потому что я тебе нужна, потому что тебе
не благо одному без меня, так (Александра Ивановна, улыбаясь, показала к своим ногам), так ты вот пожалуй сюда; вот здесь ищи поэзию и силы, у меня, а
не где-нибудь и
не в чем-нибудь другом, и тогда у нас будет поэзия без поэта и героизм без Александра Македонского.
Ему именно хотелось купить себе жену, и он купил у меня мою руку тою ценою, какой я хотела: любуясь мною, он дал мне самой
выбрать из груды взятых у Висленева бумаг все, что я признавала наиболее компрометирующим его и других, и я в этом случае снова обнаружила опытность и осторожность, которую
не знаю чему приписать.
— Да, когда я сказал ей, что вы меня зовете и что
не лучше ли позвать вас к ней, она отвечала: «пожалуй», — и вслед за тем Форов рассказал, что Лариса приехала вечером,
выбрала себе эту гадкую гостиницу сама, прислала за ним полового и просила его немедленно же, сегодня вечером, известить о ее приезде брата или Горданова.
Сухой Мартын
выбрал для этого барскую березовую рощу за волоком, но Михаил Андреевич
не позволил здесь добывать огня, боясь, что лес сожгут. Принасупилось крестьянство и повело Мартына по другим путям, и стал Мартын на взлобочке за гуменником и молвил...
Обед уже приходил к концу, как внезапно случилось
не особенно значительное, но довольно неприятное обстоятельство: подавали шампанское двух сортов: белое и розовое, — Глафира
выбрала себе последнее.
— Давно не читал книги, — скажет он или иногда изменит фразу: — Дай-ка, почитаю книгу, — скажет или просто, мимоходом, случайно увидит доставшуюся ему после брата небольшую кучку книг и вынет,
не выбирая, что попадется. Голиков ли попадется ему, Новейший ли Сонник, Хераскова Россияда, или трагедия Сумарокова, или, наконец, третьегодичные ведомости — он все читает с равным удовольствием, приговаривая по временам:
Степан Аркадьич не избирал ни направления, ни взглядов, а эти направления и взгляды сами приходили к нему, точно так же, как он
не выбирал формы шляпы или сюртука, а брал те, которые носят.
Одним словом, можно бы было надеяться даже-де тысяч на шесть додачи от Федора Павловича, на семь даже, так как Чермашня все же стоит не менее двадцати пяти тысяч, то есть наверно двадцати восьми, «тридцати, тридцати, Кузьма Кузьмич, а я, представьте себе, и семнадцати от этого жестокого человека
не выбрал!..» Так вот я, дескать, Митя, тогда это дело бросил, ибо не умею с юстицией, а приехав сюда, поставлен был в столбняк встречным иском (здесь Митя опять запутался и опять круто перескочил): так вот, дескать, не пожелаете ли вы, благороднейший Кузьма Кузьмич, взять все права мои на этого изверга, а сами мне дайте три только тысячи…
Неточные совпадения
Чичиков
не смутился,
выбрал другое время, уже перед ужином, и, разговаривая о том и о сем, сказал вдруг:
Но так как все же он был человек военный, стало быть,
не знал всех тонкостей гражданских проделок, то чрез несколько времени, посредством правдивой наружности и уменья подделаться ко всему, втерлись к нему в милость другие чиновники, и генерал скоро очутился в руках еще больших мошенников, которых он вовсе
не почитал такими; даже был доволен, что
выбрал наконец людей как следует, и хвастался
не в шутку тонким уменьем различать способности.
Не хлыснет прямо по спине, а так и
выбирает место, где поживее: по ушам зацепит или под брюхо захлыснет».
Так из просвещенья-то мы все-таки
выберем то, что погаже; наружность его схватим, а его самого <
не> возьмем.
И
выбрать вместо этого что же? — переписыванье бумаг, что может несравненно лучше производить ничему
не учившийся кантонист!» И еще раз дал себе названье дурака Андрей Иванович Тентетников.