Она ушла, прежде чем он успел ответить ей. Конечно, она шутила, это Клим видел по лицу ее. Но и в форме шутки ее слова взволновали его. Откуда, из каких наблюдений могла родиться у нее такая оскорбительная мысль? Клим долго, напряженно искал в себе: являлось ли у него сожаление, о котором догадывается Лидия? Не нашел и решил объясниться с нею. Но в течение двух дней он
не выбрал времени для объяснения, а на третий пошел к Макарову, отягченный намерением, не совсем ясным ему.
Неточные совпадения
Он, должно быть, неумный, даже хорошую жену
не мог
выбрать, жена у него маленькая, некрасивая и злая.
Клим начал рассказывать
не торопясь, осторожно
выбирая слова, о музеях, театрах, о литературных вечерах и артистах, но скоро и с досадой заметил, что говорит неинтересно, слушают его невнимательно.
—
Не могу, — сказала она, покачиваясь, как будто
выбирая место, куда упасть. Рукава ее блузы закатаны до локтей, с мокрой юбки на пол шлепались капли воды.
Он чувствовал себя окрепшим. Все испытанное им за последний месяц утвердило его отношение к жизни, к людям. О себе сгоряча подумал, что он действительно независимый человек и, в сущности, ничто
не мешает ему
выбрать любой из двух путей, открытых пред ним. Само собою разумеется, что он
не пойдет на службу жандармов, но, если б издавался хороший, независимый от кружков и партий орган, он, может быть, стал бы писать в нем. Можно бы неплохо написать о духовном родстве Константина Леонтьева с Михаилом Бакуниным.
Вечерами Самгин гулял по улицам города,
выбирая наиболее тихие, чтоб
не встретить знакомых; зайти в «Наш край» ему
не хотелось; Варавка сказал о газете...
«Арестуют… Черт с ними! Вышлют из Москвы,
не более, — торопливо уговаривал он себя. —
Выберу город потише и буду жить вне этой бессмыслицы».
По ночам Самгин ходил гулять,
выбирая поздний час и наиболее спокойные, купеческие улицы, чтоб
не встретить знакомых.
—
Выбираем ненужное, — на баррикаду нашу, — сказала она просто, как о деле обычном, житейском, и, отвернувшись, прибавила с упреком: — Вам бы, одному-то,
не гулять, Варюша беспокоится…
«Красива, умела одеться, избалована вниманием мужчин. Книжной мудростью
не очень утруждала себя. Рациональна. Правильно оценила отца и хорошо
выбрала друга, — Варавка был наиболее интересный человек в городе. И — легко “делал деньги”»…
— Послушай, — прервал ее Самгин и заговорил тихо, поспешно и очень заботливо
выбирая слова: — Ты женщина исключительно интересная, необыкновенная, — ты знаешь это. Я еще
не встречал человека, который возбуждал бы у меня такое напряженное желание понять его…
Не сердись, но…
Европейцы
не беседуют между собой на темы наши, они уже благоустроены: пьют, едят, любят, утилизируют наше сырье, хлебец наш кушают, живут себе помаленьку, а для разговора
выбирают в парламенты соседей своих, которые почестолюбивее, поглупее.
Вошли в ресторан, сели за стол в уголке, Самгин терпеливо молчал, ожидая рассказа, соображая: сколько лет
не видел он брата, каким увидит его? Дронов
не торопясь
выбрал вино, заказал сыру, потом спросил...
— Давно не читал книги, — скажет он или иногда изменит фразу: — Дай-ка, почитаю книгу, — скажет или просто, мимоходом, случайно увидит доставшуюся ему после брата небольшую кучку книг и вынет,
не выбирая, что попадется. Голиков ли попадется ему, Новейший ли Сонник, Хераскова Россияда, или трагедия Сумарокова, или, наконец, третьегодичные ведомости — он все читает с равным удовольствием, приговаривая по временам:
Степан Аркадьич не избирал ни направления, ни взглядов, а эти направления и взгляды сами приходили к нему, точно так же, как он
не выбирал формы шляпы или сюртука, а брал те, которые носят.
Одним словом, можно бы было надеяться даже-де тысяч на шесть додачи от Федора Павловича, на семь даже, так как Чермашня все же стоит не менее двадцати пяти тысяч, то есть наверно двадцати восьми, «тридцати, тридцати, Кузьма Кузьмич, а я, представьте себе, и семнадцати от этого жестокого человека
не выбрал!..» Так вот я, дескать, Митя, тогда это дело бросил, ибо не умею с юстицией, а приехав сюда, поставлен был в столбняк встречным иском (здесь Митя опять запутался и опять круто перескочил): так вот, дескать, не пожелаете ли вы, благороднейший Кузьма Кузьмич, взять все права мои на этого изверга, а сами мне дайте три только тысячи…
Неточные совпадения
Чичиков
не смутился,
выбрал другое время, уже перед ужином, и, разговаривая о том и о сем, сказал вдруг:
Но так как все же он был человек военный, стало быть,
не знал всех тонкостей гражданских проделок, то чрез несколько времени, посредством правдивой наружности и уменья подделаться ко всему, втерлись к нему в милость другие чиновники, и генерал скоро очутился в руках еще больших мошенников, которых он вовсе
не почитал такими; даже был доволен, что
выбрал наконец людей как следует, и хвастался
не в шутку тонким уменьем различать способности.
Не хлыснет прямо по спине, а так и
выбирает место, где поживее: по ушам зацепит или под брюхо захлыснет».
Так из просвещенья-то мы все-таки
выберем то, что погаже; наружность его схватим, а его самого <
не> возьмем.
И
выбрать вместо этого что же? — переписыванье бумаг, что может несравненно лучше производить ничему
не учившийся кантонист!» И еще раз дал себе названье дурака Андрей Иванович Тентетников.