Неточные совпадения
— Закон!.. Вы правы, ваше превосходительство, закон не предусматривает, но
и в Англии не отменен закон, дозволяющий
мужу продать неверную
жену, а у нас зато есть учреждения, которые всегда доставляли защиту женщине, не стесняясь законом.
Вот один уже заметное лицо на государственной службе; другой — капиталист; третий — известный благотворитель, живущий припеваючи на счет филантропических обществ; четвертый — спирит
и сообщает депеши из-за могилы от Данта
и Поэ; пятый — концессионер, наживающийся на казенный счет; шестой — адвокат
и блистательно говорил в защиту прав
мужа, насильно требующего к себе свою
жену; седьмой литераторствует
и одною рукой пишет панегирики власти, а другою — порицает ее.
Долго воспоминая свадьбу Висленева, священник, покусывая концы своей бороды, качал в недоумении головой
и, вздыхая, говорил: «все хорошо, если это так пройдет», но веселый дьякон
и смешливый дьячок, как люди более легкомысленные, забавлялись насчет несчастного Висленева: дьякон говорил, что он при этом браке только вполне уразумел, что «тайна сия велика есть», а дьячок рассказывал, что его чуть Бог сохранил, что он не расхохотался, возглашая в конце Апостола: «а
жена да боится своего
мужа».
Будучи перевенчан с Алиной, но не быв никогда ее
мужем, он действительно усерднее всякого родного отца хлопотал об усыновлении себе ее двух старших детей
и, наконец, выхлопотал это при посредстве связей брата Алины
и Кишенского; он присутствовал с веселым
и открытым лицом на крестинах двух других детей, которых щедрая природа послала Алине после ее бракосочетания,
и видел, как эти милые крошки были вписаны на его имя в приходские метрические книги; он свидетельствовал под присягой о сумасшествии старика Фигурина
и отвез его в сумасшедший дом, где потом через месяц один распоряжался бедными похоронами этого старца; он потом завел по доверенности
и приказанию
жены тяжбу с ее братом
и немало содействовал увеличению ее доли наследства при законном разделе неуворованной части богатства старого Фигурина; он исполнял все, подчинялся всему,
и все это каждый раз в надежде получить в свои руки свое произведение,
и все в надежде суетной
и тщетной, потому что обещания возврата никогда не исполнялись,
и жена Висленева, всякий раз по исполнении Иосафом Платоновичем одной службы, как сказочная царевна Ивану-дурачку, заказывала ему новую,
и так он служил ей
и ее детям верой
и правдой, кряхтел, лысел, жался
и все страстнее ждал великой
и вожделенной минуты воздаяния; но она, увы, не приходила.
Живешь ты с
женой в одном доме, ты законный, в церкви венчанный
муж,
и стало быть
и законный отец,
и все требования от тебя на содержание семейства
и на похороны вполне правильны,
и суд рассудит тебя точно так же, как я тебя рассудил.
—
И благо тебе,
и благо тебе! — завершил Горданов, наливая Висленеву много
и много вина
и терпеливо выслушивая долгие его сказания о том, как он некогда любил Alexandrine Синтянину,
и как она ему внезапно изменила,
и о том, как танцовщица, на которой одновременно с ним женился Бабиневич, рассорясь с своим адоратером князем, просто-напросто пригласила к себе своего законного
мужа Бабиневича,
и как они теперь умилительно счастливы;
и наконец о том, как ему, Висленеву, все-таки даже жаль своей
жены, во всяком случае стоящей гораздо выше такой презренной твари, как жид Кишенский, которого она любит.
— Непременно, — отвечает Висленев
и, выпросив у Александры Ивановны третью кадриль, тихонько, робко
и неловко спустил руку к юбке ее платья
и начал отщипывать цветок. Александра Ивановна, слава Богу, не слышит, она даже подозвала к себе
мужа я шепчет ему что-то на ухо. Тот уходит. Но проклятая проволока искусственного цветка крепка неимоверно. Висленев уже без церемонии теребит его наудалую, но нет… Между тем генерал возвращается к
жене,
и скоро надо опять начинать фигуру, а цветок все не поддается.
Помимо ленивого
и тупого брата
и его злой
жены, с их малоумным
и злым потомством,
и сестры с ее пьяным
мужем и золотушными детьми, у Водопьянова был кучер, нигде нетерпимый пьяница, кухарка, забитая
мужем, идиотка, комнатный мальчик-калека, у которого ноги стояли иксом в разные стороны: все это придавало всему дому характер какого-то нестроения.
Она сказала Висленеву раз
и навсегда, что она уже не ребенок
и знает, что такое значит любовь человека к чужой
жене,
и потому поверит только в любовь своего
мужа.
В глубине чиновничьей души Грегуар, впрочем, даже чувствовал некоторое удовольствие числиться родственником такого родовитого барина, как Бодростин,
и это обстоятельство было известно его
жене, умной
и несколько ядовитой женщине, сохранившей себя без пятна
и порока
и почитавшей себя вправе казнить всякую язю в людях, начиная с известной ей суетной мелочности ее
мужа.
В семье Грегуара отчасти было то же самое, что
и в семье Бодростиных:
жена его была умнее его самого, обладала несравненно большею против него проницательностию, опиралась на свое хорошее родство
и привыкла довольно бесцеремонно не скрывать пред
мужем своего превосходства.
В эту-то семью постучалась Глафира с целию помириться с давно не виденным братом; познакомиться с его
женой, о которой она имела довольно смутное понятие,
и заставить Грегуара старшего тряхнуть его связями в пользу предпринятого ею плана положить к своим ногам Михаила Андреевича Бодростина
и стать над ним во всеоружии силы, какую она теперь должна получить над ним, как женщина достойного почтения образа жизни, над
мужем безнравственным, мотом
и аферистом, запутанным в скандальную историю с проходимкой, угрожающею ему уголовным судом за похищение ребенка.
Они пожали друг другу руки, причем
жена Грегуара тотчас же сказала сыну, чтоб он убирал свои книги
и шел к себе, а сама попросила гостью в кабинет
мужа.
— Люди поженились
и живут,
и пусть их живут, — говорила Синтянина, но Форова думала не так: «Маланьина свадьба» казалась ей не браком, а какою-то глупостью, которая непременно должна иметь быстрый, внезапный
и грустный конец, но самим новобрачным майорша этого, разумеется, не высказывала, да вскоре перестала говорить об этом
и Синтяниной
и своему
мужу, так как первая в ответ на ее пророчества называла ее «сорокой», а второй, не дослушивая речей
жены, отвечал...
— Это свидание, — сказала она себе, — они все против меня; они восстановляют против меня моего
мужа и может быть теперь, в эти самые минуты, там строятся козни… Но я
жена, я имею право… пока еще это не пустило корней.
— Стало быть, вот ты какая новейшая женщина; добрая
жена радовалась бы, что ее
муж не с какими-нибудь вертопрашными женщинами знаком, а дружит с женщиной честнейшею
и прекрасною, с такою женщиной, у которой не было, да
и нет
и не может быть супирантов, а тебе это-то
и скверно. Дура ты, сударыня!
Я от вас не скрою: я вас любила,
и вас одних, одних на целом свете; вам я была бы преданною, покорною
женой,
и я преступница, я вышла за вас здесь замуж от живого
мужа; я надеялась, что вы сдержите ваши обещания, что вы будете здесь работать
и… я перенесла бы от вас все.
— Я всегда тебе говорил, что у нас развестись нельзя, а жениться на двух можно: я так сделал,
и если мне еще раз вздумается жениться, то мы будем только квиты: у тебя два
мужа, а у меня будет две
жены,
и ты должна знать
и молчать об этом или идти в Сибирь. Вот тебе все начистоту: едешь ты теперь или не едешь?
Голос этот показался знакомым
и мужу,
и жене,
и когда последняя выглянула из экипажа, она совершенно неожиданно увидела Висленева, стоявшего за большим скирдом в сообществе четырех мужиков, которым Жозеф внушал, а те его слушали.
Именинник сиял
и рассыпался в любезностях с дамами,
жена его, снявшая для сегодняшнего торжества свой обычный черный костюм
и одетая в белое платье с веткой мирта на голове, была очаровательна
и, вдобавок, необыкновенно ласкова
и внимательна к
мужу.
— Я понимаю, что ты не можешь
и не должна сделать тур, какой делали героини тех романов, но если твой
муж позовет тебя как добрый, любящий человек, как христианин простит тебя
и примет не как
жену, а как несчастного друга…
Превелелебному Генриху в сем деле
и говорить нечего, какая благая часть досталась: столь славной
и богатой
жены мужем он, я мыслю,
и не чаял сделаться, а Глафире Васильевне тоже нескудная благодать, ибо она сим оборотом все взоры отвела от всего ей неподобного, да
и мужа получила вежливого, который ее от всех тяжестей управления имениями
и капиталами ее вполне освободил,
и даже собственноручные ее расходы, говорят, весьма точною цифрою ограничил, так что она от всех ныне соблазнов гораздо независимее.
Чем скорее ими будет это сделано, тем скорее я буду утешен за могилой
и успокоен, что я не всю ее жизнь погубил
и что она будет еще хоть сколько-нибудь счастлива прежде, чем мы встретимся там, где нет ни
жен, ни
мужей,
и где я хочу быть прощен от нее во всем., что сделал ей злого.