Неточные совпадения
— Можешь ставить их на мой счет сколько угодно, а
что касается до ухаживанья, то нет, брат, я ни за кем: я, братец, тон держал,
да, серьезный тон.
Там целое общество я застал: тетка, ее муж, чудак, антик, нигилист чистой расы…
Висленев ушел к себе, заперся со всех сторон и, опуская штору в окне, подумал: «Ну, черт возьми совсем! Хорошо,
что это еще так кончилось! Конечно,
там мой нож за окном… Но, впрочем, кто же знает,
что это мой нож?..
Да и если я не буду спать, то я на заре пойду и отыщу его…»
Да; я пью теперь за забвение… за забвение всего,
что было
там. Понимаете,
там… Не
там, где море вечно плещет, а вот
там, у нашего приказного.
— Тс! Не сметь! Ни слова! Кто сказал,
что я хочу забыть? Спиридонов, Испанский Дворянин… он ничем не дорожит, кроме чести, но его честь… тс!.. Он женится,
да… Кто смеет обижать женщину? Мы все хуже женщин,
да… непременно хуже… А пришел я к вам вот зачем: я вам, кажется,
там что-то сказал?
—
Что же
там смотреть? Платье
да тень.
— Нет, это верно,
да что в самом деле нам себе врать: это так должно быть. Я помню,
что встарь говорили: красота без нравов — это приманка без удочки; так оно и есть: подплывает карась, повертится
да и уйдет, а
там голец толкнется, пескарь губами пошлепает, пока разве какой шершавый ерш хапнет,
да уж совсем слопает. Ларка… нет, эта Ларка роковая: твой муж правду говорит,
что ее, как калмыцкую лошадь, один калмык переупрямит. В ответ на это замечание послышался только тихий вздох.
—
Да, вам, тетя, хорошо бы посмотреть,
что там… делается с его вещами, а здесь я сама со всем управлюсь, — спокойно отвечала Лара и ушла доканчивать свои распоряжения.
— Конечно, я понимаю,
что возможно и спастись, потому
что в Петербурге я могу никуда не выходить и сидеть, запершись, в какой-нибудь комнате, а в вашей деревне
там все эти становые и все прочее в вашей воле,
да и к тому же я могу переезжать из уезда в уезд, и меня моя драгоценная супруга не изловит.
— Это черт знает
что! И какие
там могут быть записи? все мелочь какая-нибудь: на квартиру в Париже, или на карманный расход, — на обувь,
да на пару платья, а то уж я себе ведь ровно ничего лишнего не позволяю. Разве вот недавно вальдегановские щеточки и жидкость выписал, так ведь это же такие пустяки: всего на десять с чем-то рублей. Или
там что на дороге для меня Глафира Васильевна издержала и то записано?
—
Да бросьте вы о лестницах! — перебила его генеральша, — говорите скорее о том, откуда вы и
что там у нас?
— Непременно; вон
там, у двери, и мешок мой,
да и
что мне здесь делать? Довольно: Ванскок меня укрепила,
что не все-с, не все зверки в скотин обратились, есть еще люди, каких я любил, а вам я не нужен. Ведь вы к нам назад не поедете?
— Какие разбойники!.. Правда, их держит в руках какой-то приходский священник села Кудинова, отец Еремей: без его благословенья они никого не тронут; а он, дай бог ему здоровье! стоит в том: режь как хочешь поляков и русских изменников, а православных не тронь!..
Да что там такое? Посмотрите-ка, что это Мартьяш уставился?.. Глаз не спускает с ростовской дороги.
— Хи, — сказал старичок, — здорово. Куда ни придешь, вы, господин Колобков. Ну, и хват же вы.
Да что там, целуй не целуй, не выцелуете командировку. Мне, старичку, дали, мне и ехать. Вот что-с.
Неточные совпадения
«Я?» — «
Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет
там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет
там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
«Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а
там // Уж к ним и носу не покажешь. //
Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он, в
чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо
да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж
там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.
— Мне совестно наложить на вас такую неприятную комиссию, потому
что одно изъяснение с таким человеком для меня уже неприятная комиссия. Надобно вам сказать,
что он из простых, мелкопоместных дворян нашей губернии, выслужился в Петербурге, вышел кое-как в люди, женившись
там на чьей-то побочной дочери, и заважничал. Задает здесь тоны.
Да у нас в губернии, слава богу, народ живет не глупый: мода нам не указ, а Петербург — не церковь.
Там вы получили за труд, за старание двенадцать рублей, а тут вы берете ни за
что, даром,
да и не двенадцать, а пятнадцать,
да и не серебром, а всё синими ассигнациями.