Неточные совпадения
На дворе у моих дачных хозяев стояли три домика — все небольшие, деревянные, выкрашенные серенькою краскою и очень чисто содержанные.
В домике, выходившем на улицу, жила сестра бывшего петербургского генерал-губернатора, князя Суворова, — престарелая княгиня Горчакова, а двухэтажный домик, выходивший одною стороною на двор, а другою —
в сад,
был занят двумя семействами: бельэтаж принадлежал мне, а нижний этаж, еще до моего приезда,
был сдан другим жильцам, имени которых мне не называли, а сказали просто...
Я бульшую часть своего времени проводил за столом у окна, выходившего
в сад, которым, по условиям найма, имели равное право пользоваться жильцы верхнего и нижнего этажей, то
есть мои семейные и занимавшие нижний этаж «немки».
Но немки, нанявшие квартиру несколько раньше меня, не хотели признавать нашего права на совместное пользование
садом; они всё спорили с хозяйкою и утверждали, что та им будто бы об этом ни слова не сказала и что это не могло
быть иначе, потому что они ни за что бы не согласились жить на таких условиях, чтобы их дети должны
были играть
в одном
саду вместе с русскими детьми.
Притом же обе эти девушки отличались столь добрыми и незлопамятными сердцами, что удовольствовались возможностью
пить свой кофе у растворенного окна и не порывались
в садик, а я
был даже доволен, что немки никого не пускали
в сад, где благодаря этому
была постоянная тишина, представлявшая значительные удобства для моих литературных занятий.
Через час Аврора и младшая из дам вышли
в сад. Они долго щебетали и целовались, — потом сели. Аврора теперь
была без шляпы, но
в очень ловко сшитом платьице, а на голове имела какой-то розовый колпачок, придававший ее легкой и грациозной фигуре что-то фригийское.
Мои девушки узнали, что старая баронесса проводила «эту зажигу» на пароход, и при этом они также расследовали, что «у немок
были крестины», и именно окрестили того малютку, который выезжал
в сад в своей детской колясочке.
Утром, когда я встал, немок
в моей квартире уже не
было: они ушли; но зато их обидчик ожидал меня
в саду, да еще вместе с отцом Федором.
Я никогда не забуду этого важнейшего дня
в моей жизни. Он
был день свежий и ясный. Солнце ярко обливало своим сверканьем деревья, на полуобнаженных ветвях которых слабо качались пожелтевшие и озолотившиеся листья,
в гроздах красной рябины тяжело шевелились ожиревшие дрозды. Баронессы и Лины не
было дома, служанка работала на кухне, Аврора качалась с книгою
в руках
в своем гамаке, а я составлял служебный отчет
в своей комнате. Ради прекрасного дня окна
в сад у меня
были открыты.
Матушка мало умела писать; лучше всего она внушала: «Береги жену — время тяготно», а отец с дядею с этих пор пошли жарить про Никиту. Дядя даже прислал серебряный ковшик, из чего Никиту
поить. А отец все будто сны видит, как к нему
в сад вскочил от немецкой коровки русский теленочек, а он его будто поманил: тпрюси-тпрюси, — а теленочек ему детским языком отвечает: «я не тпруси-тпруси, а я Никитушка, свет Иванович по изотчеству, Сипачев по прозванию».
Я, кажется, больше всех
был обеспокоен и боялся взглянуть
в сад, а по двору проходил не иначе как после обозрения, что путь свободен.
Он ясно и настойчиво передал нам, очнувшись, на расспросы наши, что в то еще время, когда, выйдя на крыльцо и заслышав в саду некоторый шум, он решился войти в сад чрез калитку, стоявшую отпертою, то, войдя в сад, еще прежде чем заметил вас в темноте убегающего, как вы сообщили уже нам, от отворенного окошка, в котором видели вашего родителя, он, Григорий, бросив взгляд налево и заметив действительно это отворенное окошко, заметил в то же время, гораздо ближе к себе, и настежь отворенную дверь, про которую вы заявили, что она все время, как вы
были в саду, оставалась запертою.
Виноградари вообразили себе, что сад, в который они были посланы для работы на хозяина, был их собственностью; что всё, что
было в саду, сделано для них, и что их дело только в том, чтобы наслаждаться в этом саду своею жизнью, забыв о хозяине и убивая тех, которые напоминали им о хозяине и об их обязанностях к нему.
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий.
В поле чистом, // Луны при свете серебристом //
В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И
сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце
в ней // Забилось чаще и сильней.
Тоска любви Татьяну гонит, // И
в сад идет она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло
в устах, // И
в слухе шум, и блеск
в очах… // Настанет ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес //
Напевы звучные заводит. // Татьяна
в темноте не спит // И тихо с няней говорит:
Но, получив посланье Тани, // Онегин живо тронут
был: // Язык девических мечтаний //
В нем думы роем возмутил; // И вспомнил он Татьяны милой // И бледный цвет, и вид унылый; // И
в сладостный, безгрешный сон // Душою погрузился он. //
Быть может, чувствий пыл старинный // Им на минуту овладел; // Но обмануть он не хотел // Доверчивость души невинной. // Теперь мы
в сад перелетим, // Где встретилась Татьяна с ним.
Служив отлично-благородно, // Долгами жил его отец, // Давал три бала ежегодно // И промотался наконец. // Судьба Евгения хранила: // Сперва Madame за ним ходила, // Потом Monsieur ее сменил; // Ребенок
был резов, но мил. // Monsieur l’Abbé, француз убогой, // Чтоб не измучилось дитя, // Учил его всему шутя, // Не докучал моралью строгой, // Слегка за шалости бранил // И
в Летний
сад гулять водил.
Но вот уж близко. Перед ними // Уж белокаменной Москвы, // Как жар, крестами золотыми // Горят старинные главы. // Ах, братцы! как я
был доволен, // Когда церквей и колоколен, //
Садов, чертогов полукруг // Открылся предо мною вдруг! // Как часто
в горестной разлуке, //
В моей блуждающей судьбе, // Москва, я думал о тебе! // Москва… как много
в этом звуке // Для сердца русского слилось! // Как много
в нем отозвалось!