— Да это же невозможно, господа! — вскричал он совершенно потерявшись, — я… я не входил… я положительно, я с точностью вам говорю, что дверь была заперта все время, пока я
был в саду и когда я убегал из сада. Я только под окном стоял и в окно его видел, и только, только… До последней минуты помню. Да хоть бы и не помнил, то все равно знаю, потому что знаки только и известны были что мне да Смердякову, да ему, покойнику, а он, без знаков, никому бы в мире не отворил!
Он ясно и настойчиво передал нам, очнувшись, на расспросы наши, что в то еще время, когда, выйдя на крыльцо и заслышав в саду некоторый шум, он решился войти в сад чрез калитку, стоявшую отпертою, то, войдя в сад, еще прежде чем заметил вас в темноте убегающего, как вы сообщили уже нам, от отворенного окошка, в котором видели вашего родителя, он, Григорий, бросив взгляд налево и заметив действительно это отворенное окошко, заметил в то же время, гораздо ближе к себе, и настежь отворенную дверь, про которую вы заявили, что она все время, как вы
были в саду, оставалась запертою.
Неточные совпадения
Увидя это, Григорий
был до того убит, что не только молчал вплоть до самого дня крещения, но и нарочно уходил молчать
в сад.
Была весна, он все три дня копал гряды
в огороде
в саду.
Но
сад был на ночь запираем со двора на замок, попасть же
в него, кроме этого входа, нельзя
было, потому что кругом всего
сада шел крепкий и высокий забор.
— Куда же, — шептал и Алеша, озираясь во все стороны и видя себя
в совершенно пустом
саду,
в котором никого, кроме их обоих, не
было.
Сад был маленький, но хозяйский домишко все-таки стоял от них не менее как шагах
в пятидесяти. — Да тут никого нет, чего ты шепчешь?
Средина
сада была пустая, под лужайкой, на которой накашивалось
в лето несколько пудов сена.
План его состоял
в том, чтобы захватить брата Дмитрия нечаянно, а именно: перелезть, как вчера, через тот плетень, войти
в сад и засесть
в ту беседку «Если же его там нет, — думал Алеша, — то, не сказавшись ни Фоме, ни хозяйкам, притаиться и ждать
в беседке хотя бы до вечера. Если он по-прежнему караулит приход Грушеньки, то очень может
быть, что и придет
в беседку…» Алеша, впрочем, не рассуждал слишком много о подробностях плана, но он решил его исполнить, хотя бы пришлось и
в монастырь не попасть сегодня…
Ему не хотелось, чтоб его заметили: и хозяйка, и Фома (если он тут) могли держать сторону брата и слушаться его приказаний, а стало
быть, или
в сад Алешу не пустить, или брата предуведомить вовремя, что его ищут и спрашивают.
Выходили окна его комнаты
в сад, а
сад у нас
был тенистый, с деревьями старыми, на деревьях завязались весенние почки, прилетели ранние птички, гогочут,
поют ему
в окна.
Должно
быть, сидит теперь там у себя, у Федора Павловича на задах
в саду, меня сторожит.
Тут вблизи
в саду стояла банька, но с забора видны
были и освещенные окна дома.
«Так и
есть, у старика
в спальне освещено, она там!» — и он спрыгнул с забора
в сад.
Выходная дверь из дома
в сад в левой стороне фасада
была заперта, и он это нарочно и тщательно высмотрел проходя.
И старик чуть не вылез из окна, заглядывая направо,
в сторону, где
была дверь
в сад, и стараясь разглядеть
в темноте.
Машинально ступил он
в сад: может
быть, ему что померещилось, может, услыхал какой-нибудь звук, но, глянув налево, увидал отворенное окно у барина, пустое уже окошко, никто уже из него не выглядывал.
Дорогою Марья Кондратьевна успела припомнить, что давеча,
в девятом часу, слышала страшный и пронзительный вопль на всю окрестность из их
сада — и это именно
был, конечно, тот самый крик Григория, когда он, вцепившись руками
в ногу сидевшего уже на заборе Дмитрия Федоровича, прокричал: «Отцеубивец!» «Завопил кто-то один и вдруг перестал», — показывала, бежа, Марья Кондратьевна.
Митя мрачно подождал и стал
было повествовать о том, как он побежал к отцу
в сад, как вдруг его остановил следователь и, раскрыв свой большой портфель, лежавший подле него на диване, вынул из него медный пестик.
Он рассказал, как он перескочил через забор
в сад отца, как шел до окна и обо всем, наконец, что
было под окном.
— По-моему, господа, по-моему, вот как
было, — тихо заговорил он, — слезы ли чьи, мать ли моя умолила Бога, дух ли светлый облобызал меня
в то мгновение — не знаю, но черт
был побежден. Я бросился от окна и побежал к забору… Отец испугался и
в первый раз тут меня рассмотрел, вскрикнул и отскочил от окна — я это очень помню. А я через
сад к забору… вот тут-то и настиг меня Григорий, когда уже я сидел на заборе…
— А не заметили ли вы, — начал вдруг прокурор, как будто и внимания не обратив на волнение Мити, — не заметили ли вы, когда отбегали от окна:
была ли дверь
в сад, находящаяся
в другом конце флигеля, отперта или нет?
Не скрою от вас, что сам Васильев твердо заключает и свидетельствует, что вы должны
были выбежать из двери, хотя, конечно, он своими глазами и не видал, как вы выбегали, заприметив вас
в первый момент уже
в некотором от себя отдалении, среди
сада, убегающего к стороне забора…
— Но опять вы забываете то обстоятельство, — все так же сдержанно, но как бы уже торжествуя, заметил прокурор, — что знаков и подавать
было не надо, если дверь уже стояла отпертою, еще при вас, еще когда вы находились
в саду…
Встал наконец и пошел-с — вижу налево окно
в сад у них отперто, я и еще шагнул налево-то-с, чтобы прислушаться, живы ли они там сидят или нет, и слышу, что барин мечется и охает, стало
быть, жив-с.
Встала она наконец, бросилась
было ко мне, да как увидала вдруг, что нет Григория Васильевича, выбежала и, слышу, завопила
в саду.
„Нет, дескать, может ли
быть такая чувствительность
в такую минуту; это-де неестественно, а соскочил он именно для того, чтоб убедиться: жив или убит единственный свидетель его злодеяния, а стало
быть, тем и засвидетельствовал, что он совершил это злодеяние, так как не мог соскочить
в сад по какому-нибудь другому поводу, влечению или чувству“.
А вот именно потому, что найден труп убитого отца, потому что свидетель видел подсудимого
в саду, вооруженного и убегающего, и сам
был повержен им, стало
быть, и совершилось все по написанному, а потому и письмо не смешное, а роковое.
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий.
В поле чистом, // Луны при свете серебристом //
В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И
сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце
в ней // Забилось чаще и сильней.
Тоска любви Татьяну гонит, // И
в сад идет она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло
в устах, // И
в слухе шум, и блеск
в очах… // Настанет ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес //
Напевы звучные заводит. // Татьяна
в темноте не спит // И тихо с няней говорит:
Но, получив посланье Тани, // Онегин живо тронут
был: // Язык девических мечтаний //
В нем думы роем возмутил; // И вспомнил он Татьяны милой // И бледный цвет, и вид унылый; // И
в сладостный, безгрешный сон // Душою погрузился он. //
Быть может, чувствий пыл старинный // Им на минуту овладел; // Но обмануть он не хотел // Доверчивость души невинной. // Теперь мы
в сад перелетим, // Где встретилась Татьяна с ним.
Служив отлично-благородно, // Долгами жил его отец, // Давал три бала ежегодно // И промотался наконец. // Судьба Евгения хранила: // Сперва Madame за ним ходила, // Потом Monsieur ее сменил; // Ребенок
был резов, но мил. // Monsieur l’Abbé, француз убогой, // Чтоб не измучилось дитя, // Учил его всему шутя, // Не докучал моралью строгой, // Слегка за шалости бранил // И
в Летний
сад гулять водил.
Но вот уж близко. Перед ними // Уж белокаменной Москвы, // Как жар, крестами золотыми // Горят старинные главы. // Ах, братцы! как я
был доволен, // Когда церквей и колоколен, //
Садов, чертогов полукруг // Открылся предо мною вдруг! // Как часто
в горестной разлуке, //
В моей блуждающей судьбе, // Москва, я думал о тебе! // Москва… как много
в этом звуке // Для сердца русского слилось! // Как много
в нем отозвалось!