Неточные совпадения
О парках и
садах не
было и
в помине; впереди дома раскидывался крохотный палисадник, обсаженный стрижеными акациями и наполненный, по части цветов, барскою спесью, царскими кудрями и буро-желтыми бураками.
При доме
был разбит большой
сад, вдоль и поперек разделенный дорожками на равные куртинки,
в которых
были насажены вишневые деревья.
Так как
в то время существовала мода подстригать деревья (мода эта проникла
в Пошехонье… из Версаля!), то тени
в саду почти не существовало, и весь он раскинулся на солнечном припеке, так что и гулять
в нем охоты не
было.
Еще
в большем размере
были разведены огороды и фруктовый
сад с оранжереями, теплицами и грунтовыми сараями.
После обеда Василий Порфирыч ложится отдохнуть до шести часов вечера; дети бегут
в сад, но ненадолго: через час они опять засядут за книжки и
будут учиться до шести часов.
— Разумеется. Ты у тетеньки
в гостях и, стало
быть, должен вести себя прилично. Не след тебе по конюшням бегать. Сидел бы с нами или
в саду бы погулял — ничего бы и не
было. И вперед этого никогда не делай. Тетенька слишком добра, а я на ее месте поставила бы тебя на коленки, и дело с концом. И я бы не заступилась, а сказала бы: за дело!
Всякий уголок
в саду был мне знаком, что-нибудь напоминал; не только всякого дворового я знал
в лицо, но и всякого мужика.
Гнездо окончательно устроилось,
сад разросся и
был преисполнен всякою сластью, коровы давали молока не
в пример прочим, даже четыре овцы, которых бабушка завела
в угоду внучке, ягнились два раза
в год и приносили не по одному, а по два ягненка зараз.
— Как же! дам я ему у тетки родной
в мундире ходить! — подхватила тетенька, — ужо по
саду бегать
будете,
в земле вываляетесь — на что мундирчик похож
будет! Вот я тебе кацавейку старую дам, и ходи
в ней на здоровье! а
в праздник к обедне, коли захочешь, во всем парате
в церковь поедешь!
Чай кончился к осьми часам. Солнце
было уж на исходе. Мы хотели идти
в сад, но тетенька отсоветовала: неравно роса
будет, после бани и простудиться не
в редкость.
Нет чтобы
в саду все разом
поспело, а всякой ягоде, всякому фрукту свой черед определен.
— Господа уж откушали чай,
в саду гуляют, — сказала она, — сейчас
будут кофе
пить, а вам самовар готов. И чайку и кофейку напьетесь.
На другой день, с осьми часов, мы отправились к обедне
в ближайшую городскую церковь и, разумеется, приехали к «часам». По возвращении домой началось именинное торжество, на котором присутствовали именитейшие лица города. Погода
была отличная, и именинный обед состоялся
в саду. Все сошло, как по маслу;
пили и
ели вдоволь, а теленок, о котором меня заранее предупреждала тетенька, оказался
в полном смысле слова изумительным.
— Мала птичка, да ноготок востер. У меня до француза
в Москве целая усадьба на Полянке
была, и дом каменный, и
сад, и заведения всякие, ягоды, фрукты, все свое. Только птичьего молока не
было. А воротился из Юрьева, смотрю — одни закопченные стены стоят. Так, ни за нюх табаку спалили. Вот он, пакостник, что наделал!
В начале шестого подают чай, и ежели время вёдреное, то дедушка
пьет его на балконе. Гостиная выходит на запад, и старик любит понежиться на солнышке. Но
в сад он, сколько мне помнится, ни разу не сходил и даже
в экипаже не прогуливался. Вообще сидел сиднем, как и
в Москве.
Да и
в самом деле, разве не обидно
было, например, Фролу Терентьичу Балаболкину слышать, что он, «столбовой дворянин», на вечные времена осужден
в аду раскаленную сковороду лизать, тогда как Мишка-чумичка или Ванька-подлец
будут по райским
садам гулять, золотые яблоки рвать и вместе с ангелами славословить?!
Года через четыре после струнниковского погрома мне случилось прожить несколько дней
в Швейцарии на берегу Женевского озера. По временам мы целой компанией делали экскурсии по окрестностям и однажды посетили небольшой городок Эвиан, стоящий на французском берегу. Войдя
в сад гостиницы, мы, по обыкновению,
были встречены целой толпой гарсонов, и беспредельно
было мое удивление, когда, всмотревшись пристально
в гарсона, шедшего впереди всех, я узнал
в нем… Струнникова.
— Я сегодня земляники фунтов пять наварила да бутыль наливки налила. Грибы показались, завтра пирог закажу. Клубника
в саду поспевает, с утра собирать
будем. Столько дела, столько дела разом собралось, что не знаешь, куда и
поспевать.
Он ясно и настойчиво передал нам, очнувшись, на расспросы наши, что в то еще время, когда, выйдя на крыльцо и заслышав в саду некоторый шум, он решился войти в сад чрез калитку, стоявшую отпертою, то, войдя в сад, еще прежде чем заметил вас в темноте убегающего, как вы сообщили уже нам, от отворенного окошка, в котором видели вашего родителя, он, Григорий, бросив взгляд налево и заметив действительно это отворенное окошко, заметил в то же время, гораздо ближе к себе, и настежь отворенную дверь, про которую вы заявили, что она все время, как вы
были в саду, оставалась запертою.
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий.
В поле чистом, // Луны при свете серебристом //
В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И
сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце
в ней // Забилось чаще и сильней.
Тоска любви Татьяну гонит, // И
в сад идет она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло
в устах, // И
в слухе шум, и блеск
в очах… // Настанет ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес //
Напевы звучные заводит. // Татьяна
в темноте не спит // И тихо с няней говорит:
Но, получив посланье Тани, // Онегин живо тронут
был: // Язык девических мечтаний //
В нем думы роем возмутил; // И вспомнил он Татьяны милой // И бледный цвет, и вид унылый; // И
в сладостный, безгрешный сон // Душою погрузился он. //
Быть может, чувствий пыл старинный // Им на минуту овладел; // Но обмануть он не хотел // Доверчивость души невинной. // Теперь мы
в сад перелетим, // Где встретилась Татьяна с ним.
Служив отлично-благородно, // Долгами жил его отец, // Давал три бала ежегодно // И промотался наконец. // Судьба Евгения хранила: // Сперва Madame за ним ходила, // Потом Monsieur ее сменил; // Ребенок
был резов, но мил. // Monsieur l’Abbé, француз убогой, // Чтоб не измучилось дитя, // Учил его всему шутя, // Не докучал моралью строгой, // Слегка за шалости бранил // И
в Летний
сад гулять водил.
Но вот уж близко. Перед ними // Уж белокаменной Москвы, // Как жар, крестами золотыми // Горят старинные главы. // Ах, братцы! как я
был доволен, // Когда церквей и колоколен, //
Садов, чертогов полукруг // Открылся предо мною вдруг! // Как часто
в горестной разлуке, //
В моей блуждающей судьбе, // Москва, я думал о тебе! // Москва… как много
в этом звуке // Для сердца русского слилось! // Как много
в нем отозвалось!