И впрямь Авдотья Николавна
Была прелакомый кусок.
Идет, бывало, гордо, плавно —
Чуть тронет землю башмачок;
В Тамбове не запомнят люди
Такой высокой, полной груди:
Бела как сахар, так нежна,
Что жилка каждая видна.
Казалося, для нежной страсти
Она родилась. А глаза…
Ну, что такое бирюза?
Что небо? Впрочем я отчасти
Поклонник
голубых очейИ не гожусь в число судей.
По душе пришлась скорбной Дуне Марья Ивановна. Голос тихий и кроткий, речь задушевная, нежная, добрая улыбка, скромные, но величавые приемы и проницательные ясные взоры чудным блеском сиявших
голубых очей невольно, бессознательно влекли к ней разбитое сердце потерявшей земные радости девушки.
На другой день Илья медленно и молча расхаживал по главной улице города. Ему всё представлялся ехидный взгляд старика, спокойные
голубые очи Олимпиады и движение её руки, когда она подала ему деньги. В морозном воздухе летали острые снежинки, покалывая лицо Ильи…
И не боясь, что камень упадет, // В его тени, храним от непогод, // Пленительней, чем
голубые очи // У нежных дев ледяной полуночи, // Склоняясь в жар на длинный стебелек, // Растет воспоминания цветок!..
Неточные совпадения
— О! зачем ты меня вызвал? — тихо простонала она. — Мне было так радостно. Я была в том самом месте, где родилась и прожила пятнадцать лет. О, как хорошо там! Как зелен и душист тот луг, где я играла в детстве: и полевые цветочки те же, и хата наша, и огород! О, как обняла меня добрая мать моя! Какая любовь у ней в
очах! Она
приголубливала меня, целовала в уста и щеки, расчесывала частым гребнем мою русую косу… Отец! — тут она вперила в колдуна бледные
очи, — зачем ты зарезал мать мою?
Вот она как-то пошевелила прозрачною головою своею: тихо светятся ее бледно-голубые
очи; волосы вьются и падают по плечам ее, будто светло-серый туман; губы бледно алеют, будто сквозь бело-прозрачное утреннее небо льется едва приметный алый свет зари; брови слабо темнеют…
Когда Петр Степаныч собрался домой, простившись со Смолокуровым, поклонился он Дуне. Та молча привстала, слегка наклонила головку и взглянула на него такими сияющими, такими ясными
очами, что глубоко вздохнулось добру мо́лодцу и
голубем встрепенулось ретивое его сердце.
— Тогда на Китеже, как впервые ее увидал я, светолепна была —
очи голубые, влáсы — янтарные волны, уста — червленые ленты, ланиты — розовый шипок.
Радостно блеснули большие
голубые, добротой сиявшие и когда-то во время оно многих молодцев сокрушавшие
очи Таисеи. Улыбка озарила сморщенное, померкшее от лет крохотное личико игуменьи. Низко поклонясь Манефе, сказала она ясным голосом: