Неточные совпадения
— Запри, Дмитрий Иванович! — сказал с твердостью Небогатый, —
без того не приму.
А гость был
не иной кто, как тверской купец Афанасий Никитин, купец
без торговли,
без денег, убогий, но богатый сведениями, собранными им на отважном пути в Индию, богатый опытами и вымыслами, которые он, сверх
того, умел украшать сладкою, вкрадчивою речью.
«Довольно, — прервал владычный голос мужчины, — у меня и
без того много царя сидит в голове:
не угомонишь ничем.
— Превысокий, благородный, славный краль!.. христианский краль!.. Хуже бесермена!..
Не берет силою, так зелием… Посмей отныне лаять, что я затеваю с ним размирье из корысти, хоть и
без того было бы что поговорить о правах моих на древнюю отчину нашу, Литву!.. Смотри, однако, Мамон,
не было ли кривды в твоем допросе?
не мстил ли,
не дружил ли ты кому?
Не забыли, однако ж, перед
тем главного хозяина — домового гения, которого и поныне в деревнях называют этим именем:
без него, говорят, и дом
не стоит.
Смиренные домики, избушки на курьих ножках, кое-где лачуги, наскоро складенные на пепелищах после недавнего пожара, церкви и часовни во многожестве, но все деревянные и бедные, с огромными навесами кругом, какие и ныне видим еще кое-где в степных деревнях;
тот же народ в овчинных шубах
без покрыши, множество нищих, калек, юродивых у часовен, на перекрестках, все это
не было утешительным предметом для наших путешественников.
— Винюсь, мой почтеннейший друг, винюсь: рассудок мой требует еще опоры, воспитание мое
не кончено. О, будь же моим руководителем, моим наставником! Прости мне безрассудные слова мои и припиши их новым впечатлениям этих двух дней. Казнь литвян, ненависть ко мне
без причины моего хозяина, отчуждение от меня почти всех московитов, между
тем как я заранее так горячо любил их, попугай, придворные, раболепство… все это вскружило мне голову.
— Если великий князь желает, чтобы его венценосный пленник жил, он должен переместить его с семейством в лучшее, более просторное жилье и дать ему чаще дышать свежим воздухом.
Без того не ручаюсь даже за несколько недель жизни его.
Однако, видно, вера русская почему-нибудь лучше вашей:
без того б
не заставили меня переменить на нее прежнюю.
И
без того позора
не пережить!
Как бы
то ни случилось, успокоенные несколько ее выздоровлением, воевода и сын его возвратились в божницу,
не без страха, однако ж, что благословение, прерванное так ужасно, вещует для них худое.
— В одно ухо нырнул, в другое вынырнул, — говорил он, — и Спасу златоверхому успел поклониться. Удальцы тверчане продавали и покупали мою голову, да я молвил им: «
Не задорьтесь, ребята, попусту,
не надсаживайте напрасно груди; жаль мне вас, и
без того чахнете: продана моя буйная головушка золотой маковке Москве, дешево
не отдаст, дорого вам нечем самим заплатить».
— Нас тебе нечего опасаться. Мы
не в плен пришли взять князя тверского, а проводить с честью Михайлу Борисовича, шурина великого князя московского. В плену и
без того довольно князей у нашего господина: Иван Васильевич велел
то же сказать тебе. Мои молодцы, сурожане и суконники московские, проводят тебя до первого яму и до второго, коли тебе полюбится. Выбери сам провожатых, сколько в угоду тебе. За один волос твой будут отвечать головой своей. Порукою тебе в
том пречистая матерь божия и Спас милостивый.
За
то молвим тебе от всей православной Руси доброе слово и
без награды
не оставим».
Не думая завязывать вновь былых связей, Хабар говорил ей о святости своих обязанностей перед отцом земным и отцом небесным, перед сестрою, уверял ее клятвенно (
без клятвы
не поверила б), что навсегда оставил Гаиду и полюбит только
ту суженую, беспорочную девицу, которая может быть его женою по выбору родителя и благословению божью.
Татьяна долго в келье модной // Как очарована стоит. // Но поздно. Ветер встал холодный. // Темно в долине. Роща спит // Над отуманенной рекою; // Луна сокрылась за горою, // И пилигримке молодой // Пора, давно пора домой. // И Таня, скрыв свое волненье, //
Не без того, чтоб не вздохнуть, // Пускается в обратный путь. // Но прежде просит позволенья // Пустынный замок навещать, // Чтоб книжки здесь одной читать.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь,
без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал
без объяснений; // Остаться доле
не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
За что ж виновнее Татьяна? // За
то ль, что в милой простоте // Она
не ведает обмана // И верит избранной мечте? // За
то ль, что любит
без искусства, // Послушная влеченью чувства, // Что так доверчива она, // Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом и волею живой, // И своенравной головой, // И сердцем пламенным и нежным? // Ужели
не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
Но
те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а
те далече, // Как Сади некогда сказал. //
Без них Онегин дорисован. // А
та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил,
не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто
не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
Приходит муж. Он прерывает // Сей неприятный tête-а-tête; // С Онегиным он вспоминает // Проказы, шутки прежних лет. // Они смеются. Входят гости. // Вот крупной солью светской злости // Стал оживляться разговор; // Перед хозяйкой легкий вздор // Сверкал
без глупого жеманства, // И прерывал его меж
тем // Разумный толк
без пошлых
тем, //
Без вечных истин,
без педантства, // И
не пугал ничьих ушей // Свободной живостью своей.
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася в обманы // И Ричардсона и Руссо. // Отец ее был добрый малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в книгах
не видал вреда; // Он,
не читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой // И
не заботился о
том, // Какой у дочки тайный
том // Дремал до утра под подушкой. // Жена ж его была сама // От Ричардсона
без ума.