Неточные совпадения
Да только засвистал свою любимую „При дороженьке стояла“, а как был чувствителен и
не мог эту песню
без слез слышать,
то и прослезился немного. После я узнал, что он и впрямь велел сотским тело-то на время в овраг куда-то спрятать.
— Да ты попробуй прежде, есть ли сахар, — сказал его высокородие, — а
то намеднись, в Окове, стряпчий у меня целых два стакана
без сахару выпил… после уж Кшецынский мне это рассказал… Такой, право, чудак!.. А благонравный! Я, знаешь,
не люблю этих вот, что звезды-то с неба хватают; у меня главное, чтоб был человек благонравен и предан… Да ты, братец,
не торопись, однако ж, а
не то ведь язык обожжешь!
— Так-с,
без этого нельзя-с. Вот и я тоже туда еду; бородушек этих, знаете, всех к рукам приберем! Руки у меня, как изволите видеть, цепкие, а и в писании сказано: овцы
без пастыря — толку
не будет. А я вам истинно доложу, что
тем эти бороды мне любезны, что с ними можно просто,
без церемоний… Позвал он тебя, например, на обед: ну, надоела борода — и вон ступай.
«Кому от этого вред! ну, скажите, кому? — восклицает остервенившийся идеолог-чиновник, который великим постом в жизнь никогда скоромного
не едал, ни одной взятки
не перекрестясь
не бирал, а о любви к отечеству отродясь
без слез
не говаривал, — кому вред от
того, что вино в казну
не по сорока, а по сорока пяти копеек за ведро ставится!»
Душа начинает тогда
без разбора и
без расчета выбрасывать все свои сокровища; иногда даже и привирает, потому что когда дело на откровенность пошло,
то не приврать точно так же невозможно, как невозможно
не наесться до отвала хорошего и вкусного кушанья.
— Да ноне чтой-то и везде жить некорыстно стало. Как старики-то порасскажут, так что в старину-то одного хлеба родилось! А ноне и земля-то словно родить перестала… Да и народ
без християнства стал… Шли мы этта на богомолье, так по дороге-то
не то чтоб тебе копеечку или хлебца, Христа ради, подать, а еще тебя норовят оборвать… всё больше по лесочкам и ночлежничали.
Они бесконечно зреют в сердце бедного труженика, выражаясь в жалобах, всегда однообразных и всегда бесплодных, но
тем не менее повторяющихся беспрерывно, потому что человеку невозможно
не стонать, если стон, совершенно созревший,
без всяких с его стороны усилий, вылетает из груди его.
— Намеднись вот проезжал у нас барин: тихий такой… Ехал-то он на почтовых, да коней-то и
не случилось, а сидеть ему неохота. Туда-сюда — вольных… Только и заломил я с него за станцию-то пять серебра, так он ажио глаза вытаращил, однако, подумамши, четыре серебра
без гривенника за двадцать верст дал… Ну, приехали мы на другую станцию, ан и там кони в разгоне… Пытали мы в
ту пору промеж себя смеяться!..
— Вот, милостивый государь, каким я, по неимуществу моему, грубостям подвержена, — сказала Музовкина, нисколько
не конфузясь, — конечно, по-християнски я должна оставить это втуне, но
не скрою от вас, что если бы
не была я разлучена с другом моим Федором Гаврилычем,
то он,
без сомнения, защитил бы меня от напрасных обид…
Уговаривал он меня, за такую ко мне его любовь, заемное письмо ему дать, и хоша могла я из этого самого поступка об его злом намерении заключить, однако ж
не заключила, и только в
том могла себя воздержать, что
без браку исполнить его просьбу
не согласилась.
Шифель. Нет, я к княжне: она у нас что-то прихварывает. Я и
то уж сколько раз ей за это выговаривал: «Дурно, ваше сиятельство, себя ведете!», право, так и выразился, ну и она ничего, даже посмеялась со мною. Впрочем, тут наша наука недостаточна (тихо Налетову): знаете, там хоть княжна, хоть
не княжна, а все
без мужа скучно; (громко) таков уж закон природы.
Живновский. Надо, надо будет скатать к старику; мы с Гордеем душа в душу жили… Однако как же это? Ведь Гордею-то нынче было бы под пятьдесят, так неужто дедушка его до сих пор на службе состоит? Ведь старику-то
без малого сто лет, выходит. Впрочем, и
то сказать, тогда народ-то был какой! едрёный, коренастый!
не то что нынче…
А скажите, пожалуйста,
не имеете ли вы в виду какой-нибудь belle châtelaine? [прекрасной хозяйки замка? (франц.)] а? ну, тогда я вам за себя
не ручаюсь… les femmes, voyez-vous, c'est mon faible et mon fort en même temps… [женщины, видите ли, это в одно и
то же время и моя слабость и моя сила… (франц.)]
без этого я существовать
не могу… будем, будем вас навещать!
Нам, Савва Семеныч,
без барышов быть невозможно-с, наше дело коммерческое:
тем только и живешь, что оборотишься
не столько капиталом, сколько изворотцем-с.
Конечно, иногда
не обходится
без того, чтоб посердиться, но мы ведь свои люди и действуем по пословице:"Милые дерутся — только тешатся".
Тут я в первый раз взглянул на него попристальнее. Он был в широком халате, почти
без всякой одежды; распахнувшаяся на груди рубашка обнаруживала целый лес волос и обнаженное тело красновато-медного цвета; голова была
не прибрана, глаза сонные. Очевидно, что он вошел в разряд
тех господ, которые, кроме бани, иного туалета
не подозревают. Он, кажется, заметил мой взгляд, потому что слегка покраснел и как будто инстинктивно запахнул и халат и рубашку.
— А ты возьми в толк, — человек-то он какой! золото, а
не человек! для такого человека душу прозакладывать можно, а
не то что мельницу
без торгов отдать!
А так как я также (говорю это
не без некоторой гордости) был всегда одним из ревностнейших посетителей крутогорских салонов,
то, следуя за общим движением умов, тоже в скором времени сблизился с Горехвастовым, и он даже очень полюбил меня.
Перед диваном, на круглом столе, стояла закуска, херес и водка, и надо отдать справедливость Горехвастову, он
не оставлял
без внимания ни
того, ни другого, ни третьего, и хотя хвалил преимущественно херес, но в действительности оказывал предпочтение зорной горькой водке.
«А если видите, — сказал я ему, —
то знайте, что эта машина имеет свойство, в один момент и
без всяких посредствующих орудий, обращать в ничто человеческую голову, которая, подобно вашей, похожа на яйцо! Herr Baron! разойдемтесь!» — «Разойдемтесь, Herr Graf», — сказал он мне, хотя я и
не граф.
Я даже думаю, что
тот, кто хочет испытать всю силу пламенной любви,
тот именно должен любить урывками: это сосредоточивает силу страсти, дает ей
те знойные тоны,
без которых любовь есть
не что иное, как грустный философический трактат о бессмертии души.
Дразнила она меня таким манером долго, и все я себя перемогал; однако бог попутал. Узнал я как-то, что Параня в лес по грибы идет. Пошел и я, а за поясом у меня топор,
не то чтоб у меня в
то время намерение какое было, а просто потому, что мужику
без топора быть нельзя. Встретился я с ней, а она — верно, забыла, как я ее у колодца-то трепал, — опять надо мной посмеивается...
Опять-таки и Зиновий мних на вопрос:"Которыми вещьми хощет увязати человеком ум сопротивник божий?" — прямо отвечает:"Повелит творити некая письмена на карточках, с тайным именем, да
не могу
без тех в путь шествовать".
Однако ж
без проводника именно
не сыщешь, по
той причине, что уж оченно лес густ, а тропок и совсем нет: зимой тут весь ход на лыжах, а летом и ходить некому; крестьяне в работе, а старцы в разброде; остаются дома только самые старые и смиренные.
И точно, воротился я к Михайлову дню домой, и вижу, что там все новое. Мужички в деревнишке смутились; стал я их расспрашивать — ничего и
не поймешь. Только и слов, что, мол, генеральская дочь в два месяца большущие хоромы верстах в пяти от деревни поставила. Стали было они ей говорить, что и
без того народу много селится, так она как зарычит, да пальцы-то, знашь, рогулей изладила, и все вперед тычет, да бумагу каку-то указывает.
— Мне чего Омелько! — продолжает ямщик, — мне Омелько плюнуть да растереть — вот что! а только это точно, что как встретимся мы с ним,
не пройдет
без того, чтоб
не обломать ему бока: право слово, обломаю.
Я, говорит,
не за
тем век изжила, чтоб под конец жизни в панёвщицы произойти; мне, говорит, окромя твоего капиталу, тоже величанье лестно, а какой же я буду человек за твоим за Андрюшкой? — просто последний человек!"На
том и порешили, что быть в здешнем месте Андрюшке только наездом и ни во что,
без согласия Мавры Кузьмовны,
не вступаться.
— И добро бы доподлинно
не служили! А
то, кажется, какой еще службы желать! Намеднись его высокородие говорит:"Ты, говорит, хапанцы свои наблюдай, да помни тоже, какова совесть есть!"Будто мы уж и «совести»
не знаем-с! Сами, чай, изволите знать, про какую их высокородие «совесть» поминают-с! так мы завсегда по мере силы-возможности и себя наблюдали, да и начальников
без призрения
не оставляли… Однако сверх сил тяготы носить тоже невозможно-с.
После можно будет сказать, что он и помер, и вы бы, наш благодетель, были в
том без сумнения, что это дело в тайности останется, и никто об
том, кроме матушки Меропеи,
не знает…
— А! ну, здравствуй, доченька! давно ли своих родителей продавать научилась?! — сказал Тебеньков, улыбаясь холодно, но
не без горечи, — здравствуй и ты, Кузьмовна; пришли, видно, наши часы… что ж, ваше благородие, если спросить желаете, так спрашивайте, а насчет
того, чтобы нашу чувствительность растревожить, так это лишнее будет — так-то-с…
Иногда эта добродетельная наклонность вознаграждается самым обидным образом. Трудишься-трудишься иной раз, выбиваешься из сил, симпатизируя и стараясь что-нибудь выведать из преступника — разумеется, pour son propre bien, [ради его собственного блага (франц.).] — и достигнешь только
того, что обвиняемый,
не без горькой иронии, к тебе же обращается с следующими простыми словами...
— Хорошо вам, Алексей Васильич, так-ту говорить! Известно, вы
без горя живете, а мне, пожалуй, и задавиться — так в
ту же пору; сами, чай, знаете, каково мое житье! Намеднись вон работала-работала на городничиху, целую неделю рук
не покладывала, а пришла нонче за расчетом, так"как ты смеешь меня тревожить, мерзавка ты этакая! ты, мол, разве
не знаешь, что я всему городу начальница!". Ну, и ушла я с
тем… а чем завтра робят-то накормлю?
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь,
без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал
без объяснений; // Остаться доле
не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
За что ж виновнее Татьяна? // За
то ль, что в милой простоте // Она
не ведает обмана // И верит избранной мечте? // За
то ль, что любит
без искусства, // Послушная влеченью чувства, // Что так доверчива она, // Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом и волею живой, // И своенравной головой, // И сердцем пламенным и нежным? // Ужели
не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
Но
те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а
те далече, // Как Сади некогда сказал. //
Без них Онегин дорисован. // А
та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил,
не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто
не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
Приходит муж. Он прерывает // Сей неприятный tête-а-tête; // С Онегиным он вспоминает // Проказы, шутки прежних лет. // Они смеются. Входят гости. // Вот крупной солью светской злости // Стал оживляться разговор; // Перед хозяйкой легкий вздор // Сверкал
без глупого жеманства, // И прерывал его меж
тем // Разумный толк
без пошлых
тем, //
Без вечных истин,
без педантства, // И
не пугал ничьих ушей // Свободной живостью своей.
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася в обманы // И Ричардсона и Руссо. // Отец ее был добрый малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в книгах
не видал вреда; // Он,
не читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой // И
не заботился о
том, // Какой у дочки тайный
том // Дремал до утра под подушкой. // Жена ж его была сама // От Ричардсона
без ума.