Это разделение семейных прелестей было хорошо известно на заводе, и один шутник сказал как-то, что если уж жениться на Зиненках, то непременно на всех пятерых сразу. Инженеры и студенты-практиканты глядели на дом Зиненко, как на гостиницу, толклись там с утра до ночи, много ели, еще
больше пили, но с удивительной ловкостью избегали брачных сетей.
Неточные совпадения
— У Зиненко за вами все соскучились, — продолжал многозначительно Свежевский. — Отчего вы у них не бываете? А там третьего дня
был директор и о вас справлялся. Разговор зашел как-то о доменных работах, и он о вас отзывался с
большой похвалой.
— Нет, серьезно… Говорил, что правление вас очень ценит, как инженера, обладающего
большими знаниями, и что вы, если бы захотели, могли бы пойти очень далеко. По его мнению, нам вовсе не следовало бы отдавать французам вырабатывать проект завода, если дома
есть такие сведущие люди, как Андрей Ильич. Только…
— Ни за что не скажете… Ну, да я уже не
буду вас
больше томить. Ждут самого Квашнина.
Хотя Митрофан и считал необходимым, как и всякий хороший русский кучер, обращаться с лошадью сурово, отнюдь не позволяя ни себе, ни ей никаких проявлений нежности, и поэтому называл ее и «каторжной», и «падалью», и «убивцею», и даже «хамлетом», тем не менее он в глубине души страстно любил Фарватера. Эта любовь выражалась в том, что донской жеребчик
был и вычищен лучше и овса получал
больше, чем другие казенные лошади Боброва: Ласточка и Черноморец.
Закладка каменных работ и открытие кампании новой домны произошли через четыре дня после приезда Квашнина. Предполагалось отпраздновать оба эти события с возможно
большим торжеством, почему на соседние металлургические заводы: Крутогорский, Воронинский и Львовский,
были заранее разосланы печатные приглашения.
Он с жадностью и с отвращением
пил коньяк, стараясь забыться. Но странно, — вино не оказывало на него никакого действия. Наоборот, ему становилось еще тоскливее, и слезы еще
больше жгли глаза.
Около экипажей суматоха
была еще безобразнее: испуганные лошади храпели, взвивались на дыбы и не давались зануздывать; колеса сцеплялись с колесами, и слышался треск ломающихся осей; инженеры выкрикивали по именам своих кучеров, озлобленно ругавшихся между собою. В общем, получалось впечатление того оглушительного хаоса, который бывает только на
больших ночных пожарах. Кого-то переехали или, может
быть, раздавили.
Был слышен вопль.
Но едва он отошел пять шагов от лошадей, как убедился, что то, что он принимал за черную стену,
была большая, тесная толпа рабочих, запружавшая дорогу и медленно, в молчании подвигавшаяся вперед.
Среди этого ужасного состояния внутреннего раздвоения наступали минутные проблески, когда Бобров с недоумением спрашивал себя: что с ним, и как он попал сюда, и что ему надо делать? А сделать что-то нужно
было непременно, сделать что-то
большое и важное, но что именно, — Бобров забыл и морщился от боли, стараясь вспомнить. В один из таких светлых промежутков он увидел себя стоящим над кочегарной ямой. Ему тотчас же с необычайной яркостью вспомнился недавний разговор с доктором на этом самом месте.
Да и сам я вам откровенно признавался, уже несколько раз, что психология эта о двух концах и что второй-то конец
больше будет, да и гораздо правдоподобнее, а что, кроме этого, против вас у меня пока и нет ничего.
— Ну, я очень рад был, что встретил Вронского. Мне очень легко и просто было с ним. Понимаешь, теперь я постараюсь никогда не видаться с ним, но чтоб эта неловкость была кончена, — сказал он и, вспомнив, что он, стараясь никогда не видаться, тотчас же поехал к Анне, он покраснел. — Вот мы говорим, что народ пьет; не знаю, кто
больше пьет, народ или наше сословие; народ хоть в праздник, но…
— Иное точно лучше было, скажу вам, — возразил Овсяников, — спокойнее мы жили; довольства
больше было, точно… А все-таки теперь лучше; а вашим деткам еще лучше будет, Бог даст.
Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали; // Но так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль
большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он
пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков
был общий глас.
Онегин
был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро
были мы судьбою // На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, //
Большой потери в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Хотя <уверял> он, что в Херсонской губернии
есть у него земли, но они существовали
больше в предположенье.
Учителей у него
было немного:
большую часть наук читал он сам. И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую душу науки, так что и малолетнему
было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
Форменный порядок
был ему совершенно известен: бойко выставил он
большими буквами: «Тысяча восемьсот такого-то года», потом вслед за тем мелкими: «помещик такой-то», и все, что следует.