Неточные совпадения
Это не
было строевое собранное войско, его бы никто не увидал; но в случае войны и общего движенья в восемь дней, не
больше, всякий являлся на коне, во всем своем вооружении, получа один только червонец платы от короля, — и в две недели набиралось такое войско, какого бы не в силах
были набрать никакие рекрутские наборы.
Кроме рейстровых козаков, [Рейстровые козаки — казаки, занесенные поляками в списки (реестры) регулярных войск.] считавших обязанностью являться во время войны, можно
было во всякое время, в случае
большой потребности, набрать целые толпы охочекомонных: [Охочекомонные козаки — конные добровольцы.] стоило только есаулам пройти по рынкам и площадям всех сел и местечек и прокричать во весь голос, ставши на телегу: «Эй вы, пивники, броварники!
Не забирайте много с собой одежды: по сорочке и по двое шаровар на козака да по горшку саламаты [Саламата — мучная похлебка (в основном из гречневой муки).] и толченого проса —
больше чтоб и не
было ни у кого!
А между тем подоспел Тарасов полк, приведенный Товкачем; с ним
было еще два есаула, писарь и другие полковые чины; всех козаков набралось
больше четырех тысяч.
Думая, что это
было простое обаяние сна, которое сейчас же рассеется, он открыл
больше глаза свои и увидел, что к нему точно наклонилось какое-то изможденное, высохшее лицо и смотрело прямо ему в очи.
Он бросился к возу и схватил несколько
больших черных хлебов себе под руку, но подумал тут же, не
будет ли эта пища, годная для дюжего, неприхотливого запорожца, груба и неприлична ее нежному сложению.
Андрий ударил вместо нее сильно в дверь; раздался гул, показавший, что за дверью
был большой простор.
Оно
было в два этажа, и над ним вверху надстроен
был в две арки бельведер, где стоял часовой;
большой часовой циферблат вделан
был в крышу.
— Довольно! не
ешь больше! Ты так долго не
ела, тебе хлеб
будет теперь ядовит.
Нужно, чтобы он речами своими разодрал на части мое сердце, чтобы горькая моя участь
была еще горше, чтобы еще жалче
было мне моей молодой жизни, чтобы еще страшнее казалась мне смерть моя и чтобы еще
больше, умирая, попрекала я тебя, свирепая судьба моя, и тебя — прости мое прегрешение, — Святая Божья Матерь!
А судя по тому, что
есть, неприятель вошел в город не с
большим запасом; телег что-то
было с ним немного.
А вот что скажет моя другая речь:
большую правду сказал и Тарас-полковник, — дай Боже ему побольше веку и чтоб таких полковников
было побольше на Украйне!
Все
были хожалые, езжалые: ходили по анатольским берегам, по крымским солончакам и степям, по всем речкам
большим и малым, которые впадали в Днепр, по всем заходам [Заход — залив.] и днепровским островам; бывали в молдавской, волошской, в турецкой земле; изъездили всё Черное море двухрульными козацкими челнами; нападали в пятьдесят челнов в ряд на богатейшие и превысокие корабли, перетопили немало турецких галер и много-много выстреляли пороху на своем веку.
Больше и крепче всех других он
был в козацком обозе; двойною крепкою шиною
были обтянуты дебелые колеса его; грузно
был он навьючен, укрыт попонами, крепкими воловьими кожами и увязан туго засмоленными веревками.
Иные рассуждали с жаром, другие даже держали пари; но бо́льшая часть
была таких, которые на весь мир и на все, что ни случается в свете, смотрят, ковыряя пальцем в своем носу.
Прежде
будет кричать и двигаться, но как только отрубят голову, тогда ему не можно
будет ни кричать, ни
есть, ни
пить, оттого что у него, душечка, уже
больше не
будет головы».
— Ну, я очень рад был, что встретил Вронского. Мне очень легко и просто было с ним. Понимаешь, теперь я постараюсь никогда не видаться с ним, но чтоб эта неловкость была кончена, — сказал он и, вспомнив, что он, стараясь никогда не видаться, тотчас же поехал к Анне, он покраснел. — Вот мы говорим, что народ пьет; не знаю, кто
больше пьет, народ или наше сословие; народ хоть в праздник, но…
Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали; // Но так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль
большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он
пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков
был общий глас.
Онегин
был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро
были мы судьбою // На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, //
Большой потери в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Хотя <уверял> он, что в Херсонской губернии
есть у него земли, но они существовали
больше в предположенье.
Учителей у него
было немного:
большую часть наук читал он сам. И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую душу науки, так что и малолетнему
было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
Форменный порядок
был ему совершенно известен: бойко выставил он
большими буквами: «Тысяча восемьсот такого-то года», потом вслед за тем мелкими: «помещик такой-то», и все, что следует.