Запущенный под облака,
Бумажный Змей, приметя свысока
В долине мотылька,
«Поверишь ли!» кричит: «чуть-чуть тебя мне видно;
Признайся,
что тебе завидно
Смотреть на мой высокий столь полёт». —
«Завидно? Право, нет!
Напрасно о себе ты много так мечтаешь!
Хоть высоко, но ты на привязи летаешь.
Такая жизнь, мой свет,
От счастия весьма далёко;
А я, хоть, правда, невысоко,
Зато лечу,
Куда хочу;
Да я же так, как ты, в забаву для другого,
Пустого,
Век целый не трещу».
Неточные совпадения
Что ежели, сестрица,
При красоте такой, и петь
ты мастерица,
Ведь
ты б у нас была царь-птица!»
Вещуньина с похвал вскружилась голова,
От радости в зобу дыханье спёрло, —
И на приветливы Лисицыны слова
Ворона каркнула во всё воронье горло:
Сыр выпал — с ним была плутовка такова.
Чуть лёгкий ветерок подёрнет рябью воду,
Ты зашатаешься, начнёшь слабеть
И так нагнёшься сиротливо,
Что жалко на
тебя смотреть.
То правда,
что ещё доселе их свирепость
Твою не одолела крепость,
И от ударов их
ты не склонял лица...
Ты виноват уж тем,
что хочется мне кушать».
Да
ты же видела сейчас,
Что по́ низу они летают так, как куры».
Когда таланты судишь
ты, —
Считать их слабости трудов не трать напрасно;
Но, чувствуя,
что́ в них и сильно, и прекрасно,
Умей различны их постигнуть высоты.
А я, не только впредь не трону здешних стад,
Но сам за них с другими грызться рад,
И волчьей клятвой утверждаю,
Что я…» — «Послушай-ка, сосед»,
Тут ловчий перервал в ответ:
«
Ты сер, а я, приятель, сед,
И волчью вашу я давно натуру знаю...
Услыша пастуха, Ручей журчит сердито:
«Река несытая!
что, если б дно твоё
Так было, как моё
Для всех и ясно, и открыто,
И всякий видел бы на тенистом сем дне
Все жертвы, кои
ты столь алчно поглотила?
Завистники, на
что ни взглянут,
Подымут вечно лай;
А
ты себе своей дорогою ступай:
Полают, да отстанут.
Большой собравшися гурьбой,
Медведя звери изловили;
На чистом поле задавили —
И делят меж собой,
Кто
что́ себе достанет.
А Заяц за ушко медвежье тут же тянет.
«Ба,
ты, косой»,
Кричат ему: «пожаловал отколе?
Тебя никто на ловле не видал». —
«Вот, братцы!» Заяц отвечал:
«Да из лесу-то кто ж, — всё я его пугал
И к вам поставил прямо в поле
Сердечного дружка?»
Такое хвастовство хоть слишком было явно,
Но показалось так забавно,
Что Зайцу дан клочок медвежьего ушка.
—
«Счастливый путь, сосед мой дорогой!»
Кукушка говорит: «а свой
ты нрав и зубы
Здесь кинешь, иль возьмёшь с собой?» —
«Уж кинуть, вздор какой!» —
«Так вспомни же меня,
что быть
тебе без шубы».
А жаль,
что незнаком
Ты с нашим петухом...
«Ах,
ты, обжора! ах, злодей!»
Тут Ваську Повар укоряет:
«Не стыдно ль стен
тебе, не только
что людей?
«Скажи мне, кумушка,
что у
тебя за страсть
Кур красть?»
Крестьянин говорил Лисице, встретясь с нею.
Не говоря уже,
что красть и грех и стыдно,
И
что бранит
тебя весь свет...
—
«Ну,
что ж?»
Крестьянин говорит: «коль вправду
ты не лжёшь,
Я от греха
тебя избавлю
И честный хлеб
тебе доставлю...
Зато ни в
чём не будешь
ты нуждаться
И станешь у меня как в масле сыр кататься».
Увидя,
что топор крестьянин нёс,
«Голубчик», Деревцо сказало молодое:
«Пожалуй, выруби вокруг меня
ты лес,
Я не могу расти в покое...
Тогда в свою чреду,
ты столько б возросло,
Усилилось и укрепилось,
Что нынешней беды с
тобой бы не случилось,
И бурю, может быть,
ты б выдержать могло...
«Ну,
что ж, Хавронья, там
ты видела такого?»
Свинью спросил пастух:
«Ведь и́дет слух,
Что всё у богачей лишь бисер да жемчу́г...
«Хвала
тебе, Зевес,
что, управляя светом,
Ты рассудил меня снабдить таким полётом.
«Послушай», говорит: «хоть, кажется,
ты строг,
Но
ты лишь красть Собаку приучаешь,
Затем,
что краденый кусок
Всегда ей оставляешь.
«
Что это», говорил Реке соседний Пруд:
«Как на
тебя ни взглянешь,
А воды всё твои текут!
—
«А, философствуя,
ты помнишь ли закон?»
Река на это отвечает:
«
Что свежесть лишь вода движеньем
сохраняет?
Уж я не говорю,
что всё
тебе беды,
Что́ на
тебя ни попадает:
Безделка — ленты лоскуток...
А
ты блестишь лишь тем,
что разрушаешь...
Вот Мишенька, не говоря ни слова,
Увесистый булыжник в лапы сгрёб,
Присел на корточки, не переводит духу,
Сам думает: «Молчи ж, уж я
тебя, воструху!»
И, у друга на лбу подкарауля муху,
Что силы есть — хвать друга камнем в лоб!
Да, кажется, голубушка моя,
И потому с
тобой мне не ужиться,
Что лучшая Змея,
По мне, ни к чорту не годится».
Я чай, подумал
ты,
что гору встретил?» —
«Да разве там он?» — «Там».
Писатель, счастлив
ты, коль дар прямой имеешь:
Но если помолчать во время не умеешь
И ближнего ушей
ты не жалеешь:
То ведай,
что твои и проза и стихи
Тошнее будут всем Демьяновой ухи.
«Негодный!» он кричит однажды: «с этих пор
Ты будешь у меня обтёсывать тычину,
А я, с моим уменьем и трудом,
Притом с досужестью моею,
Знай, без
тебя пробавиться умею
И сделаю простым ножом, —
Чего другой не срубит топором».
—
«Рубить,
что мне велишь, моя такая доля»,
Смиренно отвечал Топор на окрик злой:
«И так, хозяин мой,
Твоя святая воля,
Готов
тебе я всячески служить...
— Но авось
тебя укроет Клим!» —
«Ох, Вася, у него зарезал я телёнка!» —
«
Что вижу, кум!
«
Что, кумушка,
ты так грустна?»
Ей с ветки ласково Голубка ворковала:
«Или о том,
что миновала
У нас весна
И с ней любовь, спустилось солнце ниже,
И
что к зиме мы стали ближе?» —
«Как, бедной, мне не горевать?»
Кукушка говорит: «Будь
ты сама судьёю:
Любила счастливо я нынешней весною,
И, наконец, я стала мать...
А это ничего,
что свой
ты долгий нос
И с глупой головой из горла цел унёс!
Вот, некогда, на берегу морском,
При стаде он своём
В день ясный сидя
И видя,
Что на Море едва колышется вода
(Так Море присмирело),
И плавно с пристани бегут по ней суда:
«Мой друг!» сказал: «опять
ты денег захотело,
Но ежели моих — пустое дело!
К Крестьянину вползла Змея
И говорит: «Сосед! начнём жить дружно!
Теперь меня
тебе стеречься уж не нужно;
Ты видишь,
что совсем другая стала я
И кожу нынешней весной переменила».
Однако ж Мужика Змея не убедила.
Мужик схватил обух
И говорит: «Хоть
ты и в новой коже,
Да сердце у
тебя всё то же».
И вышиб из соседки дух.
Когда извериться в себе
ты дашь причину,
Как хочешь,
ты меняй личину:
Себя под нею не спасешь,
И
что́ с Змеёй, с
тобой случиться может то ж.
Что́ если бы о нас
ты столько клал забот?
Скажи, в
чём есть тут главное уменье?» —
«В том», отвечал сосед:
«
Чего в
тебе, кум, вовсе нет...
Тебе, ни мне туда не влезть,
И нам каштанов тех не есть!» —
«И, милый, да на
что́ ж догадка!
—
«Неблагодарная!» примолвил Дуб ей тут:
«Когда бы вверх могла поднять
ты рыло,
Тебе бы видно было,
Что эти жёлуди на мне растут».
А филосо́ф Котёнка учит —
И говорит ему: «Мой друг,
ты очень прост,
Что терпишь добровольно пост...
«Ну,
что́, Жужутка, ка́к живёшь,
С тех пор, как господа
тебя в хоромы взяли?
Да
чем же
ты, Жужу, в случа́й попал,
Бессилен бывши так и мал,
Меж тем, как я из кожи рвусь напрасно?
Чем служишь
ты?» — «
Чем служишь!
Что голос у
тебя так звонок и чудесен,
Что от твоих прелестных песен
Все пастухи, пастушки — без ума.
Нет, вижу,
что в пеньё
ты вовсе не искусен...
На Мужика разинув зев,
«Кто
ты?
что делаешь?» спросил сердито Лев.
Читатель! Верно, нет сомненья,
Что не одобришь
ты конёва рассужденья;
Но с самой древности, в наш даже век,
Не так ли дерзко человек
О воле судит Провиденья,
В безумной слепоте своей,
Не ведая его ни цели, ни путей?
Неточные совпадения
Анна Андреевна.
Что тут пишет он мне в записке? (Читает.)«Спешу
тебя уведомить, душенька,
что состояние мое было весьма печальное, но, уповая на милосердие божие, за два соленые огурца особенно и полпорции икры рубль двадцать пять копеек…» (Останавливается.)Я ничего не понимаю: к
чему же тут соленые огурцы и икра?
Аммос Федорович. Вот
тебе на! (Вслух).Господа, я думаю,
что письмо длинно. Да и черт ли в нем: дрянь этакую читать.
Батюшка пришлет денежки,
чем бы их попридержать — и куды!.. пошел кутить: ездит на извозчике, каждый день
ты доставай в кеятр билет, а там через неделю, глядь — и посылает на толкучий продавать новый фрак.
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак!
Ты привык там обращаться с другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже мой, какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)
Что это за жаркое? Это не жаркое.
Анна Андреевна. После? Вот новости — после! Я не хочу после… Мне только одно слово:
что он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал! Я
тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку; я сейчас». Вот
тебе и сейчас! Вот
тебе ничего и не узнали! А все проклятое кокетство; услышала,
что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает,
что он за ней волочится, а он просто
тебе делает гримасу, когда
ты отвернешься.