Неточные совпадения
Уж сколько раз твердили миру,
Что лесть гнусна, вредна; но
только всё не впрок,
И в сердце льстец всегда отыщет уголок.
Меж тем как, наравне с Кавказом, горделиво,
Не
только солнца я препятствую лучам,
Но, посмеваяся
и вихрям,
и грозам,
Стою
и твёрд,
и прям,
Как будто б ограждён ненарушимым миром.
Случается нередко нам
И труд
и мудрость видеть там,
Где стоит
только догадаться,
За дело просто взяться.
Мартышка тут с досады
и с печали
О камень так хватила их,
Что
только брызги засверкали.
Не знаю, что за мысль, но
только что Орёл
Не много посидел
И тут же на другой овин перелетел.
И всё бы хорошо, да худо
только в том...
А я, не
только впредь не трону здешних стад,
Но сам за них с другими грызться рад,
И волчьей клятвой утверждаю,
Что я…» — «Послушай-ка, сосед»,
Тут ловчий перервал в ответ:
«Ты сер, а я, приятель, сед,
И волчью вашу я давно натуру знаю...
Как много ручейков текут так смирно, гладко,
И так журчат для сердца сладко,
Лишь
только оттого, что мало в них воды!
Дай ты мне собраться с силой
И до вешних
только дней
Прокорми
и обогрей!» —
«Кумушка, мне странно это...
Как братья, все друг с другом поступают,
И даже, говорят, собаки там не лают,
Не
только не кусают.
Когда у нас беда над головой,
То рады мы тому молиться,
Кто вздумает за нас вступиться;
Но
только с плеч беда долой,
То избавителю от нас же часто худо:
Все взапуски его ценят,
И если он у нас не виноват,
Так это чудо!
Вот, новый Геркулес, со всей собравшись силой,
Что́
только было в нём,
Отнёс полчерепа медведю топором
И брюхо проколол ему железной вилой.
Коль в доме станут воровать,
А нет прилики вору,
То берегись клепать,
Или наказывать всех сплошь
и без разбору:
Ты вора этим не уймёшь
И не исправишь,
А
только добрых слуг с двора бежать заставишь,
И от меньшой беды в большую попадёшь.
И Ваську-де, не
только что в поварню,
Пускать не надо
и на двор,
Как волка жадного в овчарню:
Он порча, он чума, он язва здешних мест!»
(А Васька слушает, да ест...
На барыши спешил к базарному он дню
(А где до прибыли коснётся,
Не
только там гусям,
и людям достаётся).
И Муха всем жужжит, что
только лишь она
О всём заботится одна.
Когда в товарищах согласья нет,
На лад их дело не пойдёт,
И выйдет из него не дело,
только мука.
Однажды Лебедь, Рак да Щука
Везти с поклажей воз взялись,
И вместе трое все в него впряглись;
Из кожи лезут вон, а возу всё нет ходу!
Поклажа бы для них казалась
и легка:
Да Лебедь рвётся в облака,
Рак пятится назад, а Щука тянет в воду.
Кто виноват из них, кто прав, — судить не нам;
Да
только воз
и ныне там.
И прочность,
и уют, всё было в доме том,
И дом бы всем пришёл ему по нраву,
Да
только то беды —
Немножко далеко стоял он от воды.
Почувствуя свободу,
Сначала Конь прибавил
только ходу
Слегка,
И, вскинув голову, потряхивая гривой,
Он выступкой пошёл игривой,
Как будто теша Седока.
Лишь няня к волосам, дитя подымет вой:
«Где Гребень мой?»
И Гребень отыскался,
Да
только в голове ни взад он, ни вперёд:
Лишь волосы до слёз дерёт.
Видал я на своём веку,
Что так же с правдой поступают.
Поколе совесть в нас чиста,
То правда нам мила
и правда нам свята,
Её
и слушают,
и принимают:
Но
только стал кривить душей,
То правду дале от ушей.
И всякий, как дитя, чесать волос не хочет,
Когда их склочет.
А тем вошёл в такую славу
Он в муравейнике своём,
Что
только и речей там было, что о нём.
Лишь
только яблоко упало,
И с семечками съел его Мальчишка мой...
Основу основал, проткал насквозь всю ночь,
Поставил свой товар на-диво,
Засел, надувшися, спесиво,
От лавки не отходит прочь
И думает: лишь
только день настанет,
То всех покупщиков к себе он переманит.
Богам о том мы
только и молились,
Чтоб дни твои бесценные продлились».
У Льва служила Белка,
Не знаю, ка́к
и чем; но дело
только в том,
Что служба Белкина угодна перед Львом...
Рвануться
только посильней
И волосков хотя десятка два оставить,
Но до людей
Домой убраться поскорей.
Да
только я видал: до этих пор —
Хоть говорят: Волкам
и не спускают —
Что будь Овца ответчик иль истец...
Он встретил ее на лестнице квартиры, в которой он жил, и, нечаянно толкнув ее, обернулся, хотел извиниться
и только мог пробормотать: «Pardon, monsieur», [Извините, сударь (фр.).] а она наклонила голову, усмехнулась и вдруг как будто испугалась и побежала, а на повороте лестницы быстро взглянула на него, приняла серьезный вид и покраснела.
Неточные совпадения
А тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь
и радость, // Не
только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» //
И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Этого
только ему
и хотелось.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались
только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более
и более главные части хозяйства,
и мелкий взгляд его обращался к бумажкам
и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались
и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено
и хлеб гнили, клади
и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень,
и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам
и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как
только услышал он, в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах,
и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил
только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки
и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.
Да ведь я куплю на вывод, на вывод; теперь земли в Таврической
и Херсонской губерниях отдаются даром,
только заселяй.