Неточные совпадения
Скоро была съедена солдатская крупа, и костры стали гаснуть, оставляя
после себя широкие пепелища с красными тлеющими угольями. Батальон гомонился и засыпал на своем холодном бивуаке.
Все село казалось в темноте каким-то мертвым: нигде ни голоса людского, ни огонька в оконце. Вдалеке только слышался топот казачьих патрулей, да собаки заливались порою.
— Что ж это плохо собираются! — суетливо пищал дохленький блондинчик, то обращаясь к окружающим, то на цыпочках устремляя взгляд вдаль по улице. — Ай-ай, господа, как же это так!.. Наши еще не
все налицо… Пожалуйста же, господа, смотрите, чтобы
все так, как условлено!.. Господа!.. господа!
после панихиды — чур! не расходиться!.. Пожалуйста, каждый из вас пустите в публике слух, чтобы по окончании
все сюда, на паперть: Ардальон Михайлович слово будет говорить.
Поэтому, проделывая
все свои штуки, он
после каждого пассажика искал себе глазами по сторонам одобрительных, поощряющих взглядов, и в таковых недостатка не было.
Вышли на улицу почти
все разом. Подвиляньский с доктором кликнули извозчика и укатили. Полояров закутался, поднял воротник пальто, упрятал в него нос и бороду и низко надвинул на глаза свою шляпу. Очевидно,
после сегодняшних арестов он даже и ночью боялся быть узнанным. Стриженая дама повисла на его руке.
— Вот, и судите тут
после этого! Ругают человека за то только, что жандармский мундир носит! — горячо увлекался Петр Петрович, показывая
всем и каждому из своих друзей письмо полковника, — а он хоть и поляк, а посмотрите-ка, получше многих русских оказывается!.. А вы ругаете!
Это страшное слово было громко и смело брошено ему в лицо в присутствии
всех сотоварищей по службе, и
после этого слова Устинов с презрением, даже более, с омерзением, словно от какой-нибудь холодной и склизкой гадины, отдернул от него свою руку.
После давешней крутой сцены он чувствовал какую-то усталость, какой-то упадок в груди;
весь он как-то был утомлен, разбит, словно бы
после длинного перехода или
после непомерно долгой верховой езды, но только это была усталость и разбитость не совсем физическая, а более моральная, душевная, — ощущения, которые, впрочем, почти всегда сопровождают и сильную усталость физическую.
И вскоре
после этого элегантный Славнобубенск щеголял уже в трауре, отыскивая по
всем галантерейным лавкам черных крестов и четок, а Славнобубенск не элегантный покамест
все еще продолжал костенеть в своем невежестве.
— Э, барышня, что это вы такое говорите! — снисходительно усмехнулся Подхалютин, — ну, где там страдает! Наша родина вообще страдает только тремя недугами: желудком
после масленицы, тифом на Святой, по весне, да финансовым расстройством, en générale, которое, кажется, нынче перейдет в хроническое. Вот и
все наши страдания.
Через день
после спектакля, в неофициальном отделе славнобубенских губернских ведомостей на первом месте красовалась статейка под названием: «Благотворительный спектакль благородных любителей с живыми картинами». Статейка эта умиленно отдавала дань признательности и восхищения
всем участвовавшим; но на первом плане, конечно, стояла ее превосходительство, супруга достойного начальника губернии, Констанция Александровна Гржиб-Загржимбайло.
— Ха-ха-ха!.. Это мило! Это мне нравится! — нервно потирая руки, зашагала она по комнате. — Ну, так я же тебе говорю, что я не желаю, не хочу — слышишь ли, папахен? — не хочу, чтоб у нас в доме бывал этот шпионишка!
После этого к нам ни один порядочный человек и носу не покажет. Мне уж и то говорят
все!..
— А, когда так, — так хорошо же! — взвизгнула Анна Петровна, заливаясь гневными слезами. — Это деспотизм… это насилие… это самодурство, наконец!.. Этого я выносить не стану!.. я не в силах больше!.. Терпение мое лопнуло, так и я не хочу, не хочу, не хочу больше! — возвышала она голос. — Слышите ли, не хочу, говорю я вам!..
После этого между нами
все кончено! Прощайте, Петр Петрович!
Вернувшись домой, Ардальон наказал хозяйке, что кто бы его ни спрашивал, а особенно Затц и Лубянская, говорить
всем «дома нет и когда будет — неизвестно и комната его заперта, и ключ унес с собою».
После таковой меры предосторожности он спешно упаковался, уложил в чемодан
все свои пожитки да бумаги и принялся за письмо к невесте.
Мне кажется, что те, которые предлагают отправиться
всем университетом к попечителю и требовать у него объяснений, имеют на своей стороне тот шанс, что это — единственный возможный нам путь,
после запрещения депутатов.
На сердце у него было так смутно и так тревожно: он не знал, как отнесутся теперь к нему его товарищи; он втайне боялся за свое доброе имя и сознавал, что минута встречи с ними должна быть роковою, что
после нее нужно решиться на что-нибудь такое, чтó сразу разубедило бы их, рассеяло
все предубеждения.
Он, конечно, более
всего не хотел быть арестован правительственной полицией:
вся неприятная сторона такого ареста и
все лишения, сопряженные с ним, говорили слишком громко в пользу того, чтобы всячески стараться избежать их, особенно
после этой беседы с Василием Свиткой.
— Я ваш и душой и телом! делайте со мной
все, что потребует польза дела, — cказал студент и почувствовал
после этих слов, словно бы какая-то гора у него с плеч скатилась.
— Стоять против штыков и пуль вовсе не так страшно, как кажется, — добавила она
после короткого молчания; — вот
все, что могу сказать я вам, и говорю по собственному опыту.
«Эге, так барышня даже и на квартиру прискакала… Это неудобно!» — подумал себе Свитка, выслушав
все эти новости,
после чего еще более сознал необходимость поскорее удалить Константина от возможности преждевременной встречи.
Он ясно сознавал
всю глубокую неправду свою пред этой любящею девушкою и в том, что его одолело новое чувство к другой женщине, и в том, что
после этой записки следовало бы сейчас же, бросив
все, лететь к ней, а между тем на такой подвиг он решительно не чувствовал в себе силы.
Вся кровь прихлынула ей к сердцу, и застучало оно порывисто и шибко. Как стояла, так и осталась она на месте, словно бы онемела
вся.
После стольких дней тщетного ожидания ей смутно представлялось, что это действительность. Но она боялась поверить в то, что это
все наяву, что это точно его голос.
— Таня, что же
все это значит? —
после некоторого молчания, тихо и как бы робко обратилась она к племяннице.
— Могу! — ответил он решительно и даже не без веселости. — Се сон де пустяки. Мы
всю эту штуку вам во как обделаем! И овцы будут целы, и волки сыты. Это я
все могу, а только ты, Нюта, не сердись. Дутье-то в сторону! А лучше протяни-ка лапку старому другу!.. Честно и открыто протяни! От сердца! Ну, Нюта!.. Что же?.. Я жду!.. — ласково понудил он,
после короткого выжидательного молчания, подставив ей свои ладони. — Хочешь услуги от меня, так мирись!
— Вы что это за книжонки принесли? Азбуку? — Этого вовсе не нужно! Это
все потом, как-нибудь
после, а теперь главное о развитии вашем надо позаботиться. Вы, мальчуган, например, как вас зовут?
Два дня
после этого прошли благополучно. Полояров не показывался, однако ж Нюта не отпускала ребенка из своей комнаты. Под вечер третьего благополучного дня она заснула, но вскоре ее разбудил легкий скрип двери.
Все время настроенная воображением на ожидание недоброго, она чутко раскрыла глаза и первый взгляд тревожно кинула на постель ребенка. Постель была пуста.
Канкан самый неистовый, невообразимый стал процветать с зимы 1861 года, как раз
после студентских историй, и
все шел crescendo и crescendo, с шумом, с блеском и треском, так что к весне изображаемого времени, покрытый скандальным ореолом своей блистательной славы, достиг уже полного апогея.
Прошло несколько дней
после ареста, наделавшего столько переполоха. Сожители
все ожидали, что не сегодня — завтра нагрянут жандармы и их заберут. Каждый внезапный и порывистый звонок приводил их в смущение. И чего так страшились эти политические жеребята, они и сами не знали, но только страшились, потому что время тогда такое было… «Там берут, тут берут — отчего же и нас не взять?» —
все думает себе Малгоржан или Анцыфров, беспрестанно возвращаясь
все к одной и той же господствующей и тревожащей мысли.
Считайте меня
после этого за кого вам угодно — мне решительно
все равно: я все-таки знаю, что за мною остается уважение таких людей, до которых нам с вами далеко, господа.
Этот арест и
все это дело, казавшиеся такими пустяками на свободе, стали теперь страшно пугать его, в особенности
после того, как это приняло такой неожиданный оборот и как пришлось отведать на опыте, что такое значит арест известного рода.
Она, на другой же день
после его предложения, принесла ему
все свои бумаги, необходимые при венчании, а поручик деятельно стал хлопотать у начальства «о разрешении вступления в первый законный брак».
На третий день
после свадьбы она, под диктовку мужа, написала в коммуну известное уже письмо и тем покончила
все отношения к бывшим своим сожителям.
Все это было так мило, уютно и красиво,
после первобытной простоты коммунного обихода.
Все предприятия вроде швейных и переплетных полопались сами собой
после ареста Луки Благоприобретова и ко времени переезда в Троицкий переулок окончательно уже умерли естественною смертью.
Потеряв щедрую «кузинку», Малгоржан принялся с горя объяснять свою восточную страсть Лидиньке Затц и был ею утешен в самом непродолжительном времени. Маленький Анцыфрик стал было ревновать, но Лидинька каждый раз его просто-напросто била за столь неуместное, непоследовательное и дикое чувство. И каждый раз
после такой трепки злосчастный пискунок взмащивался с ножками на подоконнике и принимался горько плакать, думая себе, за что это он уродился таким несчастным, что
все его обижают.
А и то сказать, признаться откровенно, такая на меня порою,
после Нютиной смерти, тоска находит, что рад бы в омут; а тут
все ж таки дело какое ни на есть, занятие по душе, старый товарищ…