Неточные совпадения
— Ах! да ведь сердце-то все мое изныло!..
Не могу я так, — тоскливо перебил старик. — Уж хоть бы знать что-нибудь положительное! Ну, умерла она — ну, так бы,
по крайней мере, и знал, что умерла; а бросила — так бросила!.. господь с нею!.. А то это неизвестное хуже всего! Ведь уж я измучился!
— Итак, ваше превосходительство
не посетуете на меня, если я все-таки буду продолжать
по предмету моего ходатайства, — говорил владыка; — я нарочно сам лично приехал к вашему превосходительству, потому что я очень беру к
сердцу это дело. Под полицейский надзор отдан человек вполне почтенный, которого я знаю давно как человека честного, благонамеренного, — примите в том мое ручательство. Вам, полагаю, неверно доложили о нем.
Он прошатался
по саду до позднего вечера, да так и
не дождался, и ушел с досадой и почти что с полным разочарованием в
сердце. Мечтам его на сей день
не суждено было сбыться.
Хоть он и молчал, но
по всему было видно, что
сердце его и
не чает для дочери ничего хорошего в будущем, и
не ждет никакого счастья в этом браке.
Верхохлебов уразумел теперь ясно, что
по всем вероятиям придется ему теперь делать новое „пожертвование“, только уж
не в пользу казны, — и в тайнике
сердца своего решил, что сделать его необходимо.
Весьма и весьма многие искренно сожалели об отъезде Иосафа: он никому
не сделал никакого зла; напротив, сколько людей оставляло в
сердце своем благодарное воспоминание о том добре, которое творил старик
по силе своей возможности!
— Там теперь
не до веселья! — с благочестивым вздохом заметила, потупляя взоры, графиня, желая изобразить этим известную долю сочувствия к предметам, близким
сердцу графа Северина. Многие из дам, каждая по-своему, повторили ее прискорбный взор и жест, и тоже
не без побуждения сделать этим приятное графу.
Хвалынцев, увлеченный теперь делами своего
сердца более, чем делами студентства,
не был на сходке, которая собралась около университета 2-го октября — день, в который начальство словесно обещало открыть лекции. Но лекции открыты
не были.
По этому поводу на сходке произошли некоторые демонстрации, результатом которых были немедленные аресты. Между прочим арестованы тут же несколько лиц, к университету
не принадлежавших.
— О! если такой найдется и если сумеет быть действительно героем, — тихо говорила она, с тою же блуждающей
по лицу грустно-раздумчивой улыбкой; — да я
не знаю, на что бы я решилась для такого человека! Вся благодарность польки… даже… вся душа, все
сердце, вся жизнь, вся любовь моя принадлежала бы этому человеку!..
Опять ей стали мерещиться разные страхи и ужасы, которым он,
по ее заключению, должен был подвергаться в это время, и, наконец, в этой тоске
не совладала она со своим неугомонным
сердцем: взяла и поехала к нему на квартиру.
Устинов досадливо замолчал и шел несколько времени,
не проронив слова. И
по его лицу, и
по его тону Стрешнева заметила, что в нем искренно высказывается теперь все то, что давно уже успело накипеть на
сердце.
И так он мне это тепло да радушно предложил, так это сказалось у него от
сердца, по-братски, что меня
не на шутку раздумье взяло.
Я, когда вышел из университета, то много занимался русской историей, и меня всегда и больше всего поражала эпоха междуцарствия: страшная пора — Москва без царя, неприятель и неприятель всякий, — поляки, украинцы и даже черкесы, — в самом центре государства; Москва приказывает, грозит, молит к Казани, к Вологде, к Новгороду, — отовсюду молчание, и потом вдруг, как бы мгновенно, пробудилось сознание опасности; все разом встало, сплотилось, в год какой-нибудь вышвырнули неприятеля; и покуда, заметьте, шла вся эта неурядица, самым правильным образом происходил суд, собирались подати, формировались новые рати, и вряд ли это не народная наша черта: мы не любим приказаний; нам
не по сердцу чересчур бдительная опека правительства; отпусти нас посвободнее, может быть, мы и сами пойдем по тому же пути, который нам указывают; но если же заставят нас идти, то непременно возопием; оттуда же, мне кажется, происходит и ненависть ко всякого рода воеводам.
Конечно, в людях, среди которых мне приходится жить, есть многое, что мне
не по сердцу, но, вероятно, и во мне есть кой-что, что не нравится другим.
Неточные совпадения
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; //
Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым
сердце посвящали, //
Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой //
Не обратился ли в родной?
Она ушла. Стоит Евгений, // Как будто громом поражен. // В какую бурю ощущений // Теперь он
сердцем погружен! // Но шпор незапный звон раздался, // И муж Татьянин показался, // И здесь героя моего, // В минуту, злую для него, // Читатель, мы теперь оставим, // Надолго… навсегда. За ним // Довольно мы путем одним // Бродили
по свету. Поздравим // Друг друга с берегом. Ура! // Давно б (
не правда ли?) пора!
Он был любим…
по крайней мере // Так думал он, и был счастлив. // Стократ блажен, кто предан вере, // Кто, хладный ум угомонив, // Покоится в сердечной неге, // Как пьяный путник на ночлеге, // Или, нежней, как мотылек, // В весенний впившийся цветок; // Но жалок тот, кто всё предвидит, // Чья
не кружится голова, // Кто все движенья, все слова // В их переводе ненавидит, // Чье
сердце опыт остудил // И забываться запретил!
Упала… // «Здесь он! здесь Евгений! // О Боже! что подумал он!» // В ней
сердце, полное мучений, // Хранит надежды темный сон; // Она дрожит и жаром пышет, // И ждет: нейдет ли? Но
не слышит. // В саду служанки, на грядах, // Сбирали ягоду в кустах // И хором
по наказу пели // (Наказ, основанный на том, // Чтоб барской ягоды тайком // Уста лукавые
не ели // И пеньем были заняты: // Затея сельской остроты!).
Она любила Ричардсона //
Не потому, чтобы прочла, //
Не потому, чтоб Грандисона // Она Ловласу предпочла; // Но в старину княжна Алина, // Ее московская кузина, // Твердила часто ей об них. // В то время был еще жених // Ее супруг, но
по неволе; // Она вздыхала о другом, // Который
сердцем и умом // Ей нравился гораздо боле: // Сей Грандисон был славный франт, // Игрок и гвардии сержант.