— Да и прыткий, ух какой, — улыбнулся опять старик, обращаясь к доктору, — и в речь не даешься; ты погоди,
дай сказать: лягу, голубчик, слышал, а по-нашему это вот что: «Коли ляжешь, так, пожалуй, уж и не встанешь», — вот что, друг, у меня за хребтом стоит.
Неточные совпадения
Он
сказал, что деньги утащил сегодня у матери из шкатулки, подделав ключ, потому что деньги от отца все его, по закону, и что она не смеет не
давать, а что вчера к нему приходил аббат Риго увещевать — вошел, стал над ним и стал хныкать, изображать ужас и поднимать руки к небу, «а я вынул нож и
сказал, что я его зарежу» (он выговаривал: загхэжу).
В виде гарантии я
давал ему слово, что если он не захочет моих условий, то есть трех тысяч, вольной (ему и жене, разумеется) и вояжа на все четыре стороны (без жены, разумеется), — то пусть
скажет прямо, и я тотчас же
дам ему вольную, отпущу ему жену, награжу их обоих, кажется теми же тремя тысячами, и уж не они от меня уйдут на все четыре стороны, а я сам от них уеду на три года в Италию, один-одинехонек.
— Вот мама посылает тебе твои шестьдесят рублей и опять просит извинить ее за то, что
сказала про них Андрею Петровичу, да еще двадцать рублей. Ты
дал вчера за содержание свое пятьдесят; мама говорит, что больше тридцати с тебя никак нельзя взять, потому что пятидесяти на тебя не вышло, и двадцать рублей посылает сдачи.
Я было стала ей говорить, всплакнула даже тут же на постели, — отвернулась она к стене: «Молчите, говорит,
дайте мне спать!» Наутро смотрю на нее, ходит, на себя непохожа; и вот, верьте не верьте мне, перед судом Божиим
скажу: не в своем уме она тогда была!
Но вот что только
скажу:
дай вам Бог всякого счастия, всякого, какое сами выберете… за то, что вы сами
дали мне теперь столько счастья, в один этот час!
— Хохоча над тобой,
сказал! — вдруг как-то неестественно злобно подхватила Татьяна Павловна, как будто именно от меня и ждала этих слов. — Да деликатный человек, а особенно женщина, из-за одной только душевной грязи твоей в омерзение придет. У тебя пробор на голове, белье тонкое, платье у француза сшито, а ведь все это — грязь! Тебя кто обшил, тебя кто кормит, тебе кто деньги, чтоб на рулетках играть,
дает? Вспомни, у кого ты брать не стыдишься?
Я ему уже два месяца не
даю согласия, но сегодня я
сказала ему: да, выйду за тебя.
— Нет, это — не мечта. Он был у меня сегодня и объяснил подробнее. Акции эти давно в ходу и еще будут пущены в ход, но, кажется, где-то уж начали попадаться. Конечно, я в стороне, но «ведь, однако же, вы тогда изволили
дать это письмецо-с», — вот что мне
сказал Стебельков.
— Нет, мой друг, я
сказал, что я в стороне… То есть я
дал полное согласие. И будь уверен, мой милый мальчик, что я тебя слишком люблю. Но Катерина Николаевна слишком, слишком настоятельно потребовала… А, да вот!
Дал он мне срок и спрашивает: «Ну, что, старик, теперь
скажешь?» А я восклонился и говорю ему: «Рече Господь: да будет свет, и бысть свет», а он вдруг мне на то: «А не бысть ли тьма?» И так странно
сказал сие, даже не усмехнулся.
Обступили его погорельцы, взвыли — обещал помочь и приказ отдал, а потом призвал управляющего и все отменил: «Не надоть, говорит, ничего
давать» — и не
сказал за что.
— Почему поздно? Не хочу я идти и не пойду! Не
дам я мной опять овладеть! Наплевать на Ламберта — так и
скажите ей, и что если она пришлет ко мне своего Ламберта, то я его выгоню в толчки — так и передайте ей!
— Он у себя дома, я вам
сказала. В своем вчерашнем письме к Катерине Николаевне, которое я передала, он просил у ней, во всяком случае, свидания у себя на квартире, сегодня, ровно в семь часов вечера. Та
дала обещание.
— О,
дай Бог! — вскричала она, сложив пред собою руки, но пугливо всматриваясь в его лицо и как бы угадывая, что он хотел
сказать.
Вы
дали себе, так
сказать, сознательный отчет о первых, бурных и рискованных, шагах ваших на жизненном поприще.
Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали; // Но так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное вино; // Он
дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не
скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
— Покупайте, Павел Иванович, —
сказал он. — За именье можно всегда
дать эту <цену>. Если вы не
дадите за него тридцать тысяч, мы с братом складываемся и покупаем.
— Константин, пора
дать Павлу Ивановичу отдохнуть и поспать, —
сказала хозяйка, — а ты все болтаешь.
— Ах, что вы это говорите, Софья Ивановна! —
сказала дама приятная во всех отношениях и всплеснула руками.
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не
дадим», —
сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что если он уже действительно так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов
дать… но что это такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.