Факт появления бабушки, вместо ожидаемой
с часу на час телеграммы об ее смерти (а стало быть, и о наследстве), до того раздробил всю систему их намерений и принятых решений, что они с решительным недоумением и с каким-то нашедшим на всех столбняком относились к дальнейшим подвигам бабушки на рулетке.
Неточные совпадения
Во-первых, чтоб кончить
с бабушкой.
На другой день она проигралась вся окончательно. Так и должно было случиться: кто раз, из таких, попадется
на эту дорогу, тот — точно
с снеговой горы в санках катится, все быстрее и быстрее. Она играла весь день до восьми
часов вечера; я при ее игре не присутствовал и знаю только по рассказам.
Час спустя оба прежние полячишка, выведенные из воксала, появились снова за стулом бабушки, опять
с предложением услуг, хоть
на посылки.
Ну, что же мне было спрашивать дальше? Впрочем, я все еще шел подле него, но он вдруг повернул в стоявший
на дороге отель «Des quatre saisons», [«Четыре времени года» (фр.).] кивнул мне головой и скрылся. Возвращаясь домой, я мало-помалу догадался, что если бы я и два
часа с ним проговорил, то решительно бы ничего не узнал, потому… что мне не о чем было его спрашивать. Да, конечно, так! Я никаким образом не мог бы теперь формулировать моего вопроса.
— А теперь ступай и ты, Алексей Иванович. Осталось
час с небольшим — хочу прилечь, кости болят. Не взыщи
на мне, старой дуре. Теперь уж не буду молодых обвинять в легкомыслии, да и того несчастного, генерала-то вашего, тоже грешно мне теперь обвинять. Денег я ему все-таки не дам, как он хочет, потому — уж совсем он,
на мой взгляд, глупехонек, только и я, старая дура, не умнее его. Подлинно, Бог и
на старости взыщет и накажет гордыню. Ну, прощай. Марфуша, подыми меня.
В одиннадцатом
часу у игорных столов остаются настоящие, отчаянные игроки, для которых
на водах существует только одна рулетка, которые и приехали для нее одной, которые плохо замечают, что вокруг них происходит, и ничем не интересуются во весь сезон, а только играют
с утра до ночи и готовы были бы играть, пожалуй, и всю ночь до рассвета, если б можно было.
Просидев
час или два (я замечал это раза два, когда Blanche уезжала
на целый день, вероятно к Альберту), он вдруг начинает озираться, суетиться, оглядывается, припоминает и как будто хочет кого-то сыскать; но, не видя никого и так и не припомнив, о чем хотел спросить, он опять впадал в забытье до тех пор, пока вдруг не являлась Blanche, веселая, резвая, разодетая,
с своим звонким хохотом; она подбегала к нему, начинала его тормошить и даже целовала, — чем, впрочем, редко его жаловала.
Неожиданная весть сильно меня поразила. Комендант Нижнеозерной крепости, тихий и скромный молодой человек, был мне знаком: месяца за два перед тем проезжал он из Оренбурга с молодой своей женою и останавливался у Ивана Кузмича. Нижнеозерная находилась от нашей крепости верстах в двадцати пяти.
С часу на час должно было и нам ожидать нападения Пугачева. Участь Марьи Ивановны живо представилась мне, и сердце у меня так и замерло.
Кажется, ни за что не умрешь в этом целебном, полном неги воздухе, в теплой атмосфере, то есть не умрешь от болезни, а от старости разве, и то когда заживешь чужой век. Однако здесь оканчивает жизнь дочь бразильской императрицы, сестра царствующего императора. Но она прибегла к целительности здешнего воздуха уже в последней крайности, как прибегают к первому знаменитому врачу — поздно:
с часу на час ожидают ее кончины.
— Я здешний городничий, — ответил незнакомец голосом, в котором звучало глубокое сознание высоты такого общественного положения. — Прошу покорно, я
с часу на час жду товарища министра, — а тут политические арестанты по улицам прогуливаются. Да что же это за осел жандарм!
Неточные совпадения
В сей утомительной прогулке // Проходит час-другой, и вот // У Харитонья в переулке // Возок пред домом у ворот // Остановился. К старой тетке, // Четвертый год больной в чахотке, // Они приехали теперь. // Им настежь отворяет дверь, // В очках, в изорванном кафтане, //
С чулком в руке, седой калмык. // Встречает их в гостиной крик // Княжны, простертой
на диване. // Старушки
с плачем обнялись, // И восклицанья полились.
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, //
На солнце,
на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было: как и прежде, //
На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька
с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же, как была.
Встает заря во мгле холодной; //
На нивах шум работ умолк; //
С своей волчихою голодной // Выходит
на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит — и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; //
На утренней заре пастух // Не гонит уж коров из хлева, // И в
час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая, дева // Прядет, и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.
Так думал молодой повеса, // Летя в пыли
на почтовых, // Всевышней волею Зевеса // Наследник всех своих родных. — // Друзья Людмилы и Руслана! //
С героем моего романа // Без предисловий, сей же
час // Позвольте познакомить вас: // Онегин, добрый мой приятель, // Родился
на брегах Невы, // Где, может быть, родились вы // Или блистали, мой читатель; // Там некогда гулял и я: // Но вреден север для меня.
Ноздрев, возвратившись, повел гостей осматривать все, что ни было у него
на деревне, и в два
часа с небольшим показал решительно все, так что ничего уж больше не осталось показывать.