Неточные совпадения
Он с ненавистью глядел на меня, чуть не спрашивая: «
Да скоро ли ты уйдешь отсюда?» Я заговорил с ним о нашем городке, о текущих новостях; он отмалчивался
и злобно улыбался; оказалось, что он не
только не знал самых обыкновенных, всем известных городских новостей, но даже не интересовался знать их.
Случалось, посмотришь сквозь щели забора на свет божий: не увидишь ли хоть чего-нибудь? —
и только и увидишь, что краешек неба
да высокий земляной вал, поросший бурьяном, а взад
и вперед по валу день
и ночь расхаживают часовые,
и тут же подумаешь, что пройдут целые годы, а ты точно так же пойдешь смотреть сквозь щели забора
и увидишь тот же вал, таких же часовых
и тот же маленький краешек неба, не того неба, которое над острогом, а другого, далекого, вольного неба.
Да и воля-то какая: лишний кусок можно съесть
только украдкой, всякий грош в сапоги прятать,
и все
только и есть, что острог
да острог…
Разумеется, я говорю теперь
только об арестантах решеных, из которых даже многие рады, что добрались, наконец, до острога (до того хороша бывает иногда жизнь новая!), а следовательно, расположены жить спокойно
и мирно;
да, кроме того,
и действительно беспокойным из своих сами не дадут много куражиться.
Немудрено, что ни Сушилов,
да и никто из партии этого не знал, не исключая
и самого сосланного Михайлова, который разве
только имел понятие об особом отделении, судя по своему преступлению, слишком тяжкому
и за которое уже он прошел тысячи три или четыре.
Подан был чай, закуска, какие-то сласти,
и если б у ней были тысячи, она бы, кажется, им обрадовалась
только потому, что могла бы лучше нам угодить
да облегчить наших товарищей, оставшихся в остроге.
Он ссорился редко, зато
и ни с кем особенно не был дружен, разве
только с одним Сироткиным,
да и то когда тот был ему нужен.
«Нет, говорю (а сам все ближе
да ближе), нет, говорю, ваше высокоблагородие, как, может, известно
и ведомо вам самим, бог наш, всемогущий
и вездесущий, един есть, говорю.
И царь наш един, над всеми нами самим богом поставленный. Он, ваше высокоблагородие, говорю, монарх. А вы, говорю, ваше высокоблагородие, еще
только майор — начальник наш, ваше высокоблагородие, царскою милостью, говорю,
и своими заслугами».
«
Да, вот как», — говорю;
да как кинусь на него вдруг
да в самый живот ему так-таки весь нож
и впустил. Ловко пришлось. Покатился,
да только ногами задрыгал. Я нож бросил.
Я было сначала того
да сего, а она мне: «Нет, этого не моги, Саша, потому я хочу всю невинность свою сохранить, чтоб тебе же достойной женой быть»,
и только ласкается, смеется таково звонко…
да чистенькая такая была, я уж
и не видал таких, кроме нее.
Да и утром большая часть ходила
только по своим делам, а не по казенным: иные чтоб похлопотать о пронесении вина
и заказать новое; другие повидать знакомых куманьков
и кумушек или собрать к празднику должишки за сделанные ими прежде работы; Баклушин
и участвовавшие в театре — чтоб обойти некоторых знакомых, преимущественно из офицерской прислуги,
и достать необходимые костюмы.
Да и кстати сказать, неужели заковывают человека в ножные кандалы для того
только, чтоб он не бежал или чтоб это помешало ему бежать?
Эта-то вот скаредная последняя тысяча (чтоб ее!..) всех трех первых стоила,
и кабы не умер я перед самым концом (всего палок двести
только оставалось), забили бы тут же насмерть, ну
да и я не дал себя в обиду: опять надул
и опять обмер; опять поверили,
да и как не поверить, лекарь верит, так что на двухстах-то последних, хоть изо всей злости били потом, так били, что в другой раз две тысячи легче,
да нет, нос утри, не забили, а отчего не забили?
— Видишь что, любезный, — говорит он, — накажу я тебя как следует, потому ты
и стоишь того. Но вот что я для тебя, пожалуй, сделаю: к прикладам я тебя не привяжу. Один пойдешь,
только по-новому: беги что есть силы через весь фрунт! Тут хоть
и каждая палка ударит,
да ведь дело-то будет короче, как думаешь? Хочешь испробовать?
Да только мы у богатого-то мещанина тут все впятером, в ту же ночь,
и попались.
Салфет вашей милости, чисто ходишь, где берешь, дай подписку, с кем живешь!» —
да только и сказал; а она как посмотрела на меня, такие у ней большие глаза-то были, а сама похудела, как щепка.
Дело знамое, задарят
и его,
да только не наш восьмиглазый: он
и сунуться к нему не посмеет.
— Вот хоть бы еще взять это усердие. Брюшина
да усердие,
только одно
и наладили. Это какая еда! Есть тут правда аль нет?
Неточные совпадения
Но я плоды моих мечтаний //
И гармонических затей // Читаю
только старой няне, // Подруге юности моей, //
Да после скучного обеда // Ко мне забредшего соседа, // Поймав нежданно за полу, // Душу трагедией в углу, // Или (но это кроме шуток), // Тоской
и рифмами томим, // Бродя над озером моим, // Пугаю стадо диких уток: // Вняв пенью сладкозвучных строф, // Они слетают с берегов.
Так он писал темно
и вяло // (Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало // Не вижу я;
да что нам в том?) //
И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но
только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет //
И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж час. // Онегин, верно, ждет уж нас».
А что?
Да так. Я усыпляю // Пустые, черные мечты; // Я
только в скобках замечаю, // Что нет презренной клеветы, // На чердаке вралем рожденной //
И светской чернью ободренной, // Что нет нелепицы такой, // Ни эпиграммы площадной, // Которой бы ваш друг с улыбкой, // В кругу порядочных людей, // Без всякой злобы
и затей, // Не повторил стократ ошибкой; // А впрочем, он за вас горой: // Он вас так любит… как родной!
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как
только услышал он, в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах,
и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо
да прибавил
только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки
и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.
Да ведь я куплю на вывод, на вывод; теперь земли в Таврической
и Херсонской губерниях отдаются даром,
только заселяй.