Неточные совпадения
—
Вот! да как он мог узнать про то, что
я тебе скажу?
— Так
я и знала! Знай, Дарья, что
я никогда не усомнюсь в
тебе. Теперь сиди и слушай. Перейди на этот стул, садись напротив,
я хочу всю
тебя видеть.
Вот так. Слушай, — хочешь замуж?
— Дура
ты! — накинулась она на нее, как ястреб, — дура неблагодарная! Что у
тебя на уме? Неужто
ты думаешь, что
я скомпрометирую
тебя хоть чем-нибудь, хоть на столько
вот! Да он сам на коленках будет ползать просить, он должен от счастья умереть,
вот как это будет устроено!
Ты ведь знаешь же, что
я тебя в обиду не дам! Или
ты думаешь, что он
тебя за эти восемь тысяч возьмет, а
я бегу теперь
тебя продавать? Дура, дура, все вы дуры неблагодарные! Подай зонтик!
— Смешон
ты мне, Шатушка, с своим рассуждением. Был-то, может, и был, да что в том, что был, коли его всё равно что и не было?
Вот тебе и загадка нетрудная, отгадай-ка! — усмехнулась она.
Вот и всё, что
я хотела
тебе сказать в объяснение.
—
Вот все они так! — стукнул майор кулаком по столу, обращаясь к сидевшему напротив Ставрогину. — Нет-с, позвольте,
я либерализм и современность люблю и люблю послушать умные разговоры, но, предупреждаю, — от мужчин. Но от женщин, но
вот от современных этих разлетаек — нет-с, это боль моя!
Ты не вертись! — крикнул он студентке, которая порывалась со стула. — Нет,
я тоже слова прошу,
я обижен-с.
— Твои слова, этот смех,
вот уже час, насылают на
меня холод ужаса. Это «счастье», о котором
ты так неистово говоришь, стоит
мне… всего. Разве
я могу теперь потерять
тебя? Клянусь,
я любил
тебя вчера меньше. Зачем же
ты у
меня всё отнимаешь сегодня? Знаешь ли
ты, чего она стоила
мне, эта новая надежда?
Я жизнью за нее заплатил.
— Скорей, Marie, скорей… это всё пустяки и — как
ты измокла! Тише, тут подыматься, — как жаль, что нет огня, — лестница крутая, держись крепче, крепче, ну
вот и моя каморка. Извини,
я без огня… Сейчас!
— Когда же я задремал? — оправдывался Обломов, принимая Андрюшу в объятия. — Разве я не слыхал, как он ручонками карабкался ко мне? Я все слышу! Ах, шалун этакой: за нос поймал!
Вот я тебя! Вот постой, постой! — говорил он, нежа и лаская ребенка. Потом спустил его на пол и вздохнул на всю комнату.
— И
вот я тебя кликнул и перетащил сюда сегодня, сегодняшнего числа, — запомни! — с тем чтобы послать тебя, и опять-таки сегодня же, к Катерине Ивановне, и…
— Пустяки молоть мастер, — сказал ему директор, — а на экзамене не мог рассказать системы рек!
Вот я тебя высеку, погоди! Ничем не хочет серьезно заняться: пустой мальчишка! — И дернул его за ухо.
Неточные совпадения
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да
вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, //
Ты, от кого
я пьян бывал!
И
вот ввели в семью чужую… // Да
ты не слушаешь
меня…» — // «Ах, няня, няня,
я тоскую, //
Мне тошно, милая моя: //
Я плакать,
я рыдать готова!..» — // «Дитя мое,
ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего
ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, //
Ты вся горишь…» — «
Я не больна: //
Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с
тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу
тебя; но где
ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «
Вот это чудно. // Помилуй! и
тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай, прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
Но
вот уж близко. Перед ними // Уж белокаменной Москвы, // Как жар, крестами золотыми // Горят старинные главы. // Ах, братцы! как
я был доволен, // Когда церквей и колоколен, // Садов, чертогов полукруг // Открылся предо
мною вдруг! // Как часто в горестной разлуке, // В моей блуждающей судьбе, // Москва,
я думал о
тебе! // Москва… как много в этом звуке // Для сердца русского слилось! // Как много в нем отозвалось!
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще
мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да
вот… какой же
я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —