Неточные совпадения
Несколько лет уже каждая статейка, претендующая на современное значение, непременно начинается у нас
словами: «
В настоящее время, когда поднято столько общественных вопросов» и т. д., следует изложение вопросов.
— Но, конечно, если бы соседство близкое, если бы такой человек, с которым бы
в некотором роде можно было поговорить о любезности, о хорошем обращении, следить какую-нибудь этакую науку…
словом, если бы такой образцовый человек, как вы, Павел Иванович… о! тогда наша деревня и уединение имели бы много приятностей…»
«Нет на свете такого дурака, который бы не возбуждал к себе удивления
в каком-нибудь другом, еще большем дураке», — говорится
в одной из сатир Буало, и ни к чему эти
слова не могут быть так справедливо применены, как к литературе.
Это хорошо знали и решились прямо сказать некоторые благородные и энергические люди, желавшие, чтобы жизнь нашла свое отражение
в печатном
слове всеми своими сторонами, хорошими и худыми, и всеми своими стремлениями, близкими и далекими.
Когда общество опять потребовало от них
слова, они сочли нужным начать с начала и говорить даже не о том, на чем остановились после Белинского, а о том, о чем толковали при начале своей деятельности, когда еще
в силе были мнения академиков Давыдова и Шевырева, когда еще принималось серьезно дифирамбическое красноречие профессоров Устрялова и Морошкина, когда даже фельетоны «Северной пчелы» требовали еще серьезных и горячих опровержений.
Теперь же мы прибавим лишь несколько
слов в оправдание длины наших рассуждений.
В то самое время, как «Морской сборник» поднял вопрос о воспитании и Пирогов произнес великие
слова: «Нужно воспитать человека!», —
в то время, как университеты настежь распахнули двери свои для жаждущих истины,
в то время, как умственное движение
в литературе, преследуя титаническую работу человеческой мысли
в Европе, содействовало развитию здравых понятий и разрешению общественных вопросов: —
в это самое время сеть железных дорог готовилась уже покрыть Россию во всех направлениях и начать новую эру
в истории ее путей сообщения; свободная торговля получила могущественное развитие с понижением тарифа; потянулась к нам вереница купеческих кораблей и обозов; встрепенулись и зашумели наши фабрики; пришли
в обращение капиталы; тучные нивы и благословенная почва нашей родины нашли лучший сбыт своим богатым произведениям.
Теперь уже снимаются с народа оковы, и открывается ему широкое поприще свободного труда; всюду водружается знамя гласности;
в определенных размерах допущена свобода печатного
слова, как благородного выражения общественного мнения; заговорили о магистратуре и адвокатуре, высказано несколько теплых
слов о преобразовании полиции, провозвещен недалекий конец прежней системы питейных откупов…
Многим (и нам
в том числе) даже очень приятно было видеть, с какою робкою осторожностью приступали наши писатели ко всякому новому предмету, как боязливо осматривались, — не зная, хорошо ли будут приняты их
слова, — как взвешивали и размеривали свою речь, приберегая себе лазейку на всякий случай.
Статья г. Бема о воспитании помещена была
в 1 № «Морского сборника» за 1856 год, и долго после того журнальные статьи по этому предмету писались: «По поводу статьи г. Бема», до тех пор, пока не явилась
в «Морском» же «сборнике» статья г. Пирогова; тогда стали писать: «По поводу ”Вопросов жизни”» и начинать
словами: «
В настоящее время, когда вопрос о воспитании поднят «Морским сборником» и когда Пирогов высказал столь ясный взгляд на значение образования», и пр.
В ответе своем противникам он привел до двадцати статей из «Свода законов», из которых видно, что отстранение стеснений ео внешней торговле постоянно было
в видах правительства; кроме того, он сослался на понижение тарифа
в 1850 и 1854 годах, указал на несколько частных постановлений о понижении пошлин, намекнул даже на то, что готовится новый тариф, еще более пониженный,
словом — доказал, что он
в своей статье повторял только то, что уже давно решено правительственным образом.
А между тем, даже если бы ничего другого не было, ей могли бы придать смелости уже одни эти
слова, внакомые всей России из манифеста 19 марта 1856 года — «Правда и милость да царствуют
в судах, каждый, под сению Законов, всем равно покровительствующих, для всех равно справедливых, да наслаждается
в мире плодом трудов невинных».
Несмотря на желание прикрыть благовидными
словами горькую истину, она останется и
в законодательстве и на практике до тех пор, пока новый, порядок не изменит существующих отношений.
(Вот оно, последнее-то
слово в чем заключается!!) (стр. 256)…
Все встречное и поперечное приравнивают они к этим осадкам, заменяющим для них собственный ум;
в чем заметят они какое-нибудь согласие, какое-нибудь сродство с
словами их авторитетов, то становится для них предметом живейших сочувствий, и они с задорным ожесточением защищают свою святыню, оспаривая все встречное и поперечное, что не подойдет под цвет и тон жалких суррогатов истины, служащих обильнейшим источником если не мысли, то удалых
слов и ухарских фраз.
К сожалению, эти задорно-крикливые голоса, которых наглость равняется только их невежеству и бессмыслию, слишком часто и не без эффекта раздаются
в нашей литературе, увлекая за собою ватагу праздных голов,
в которых звенят только
слова, за отсутствием мысли.
Таким образом, на поприще грамоты и розог успехи наши
в прошлом году несомненны. Много уже сделано; говоря
словами одной современной песенки...
Это было бы и лучше и короче, чем читать, например, целый трактат о разных породах голубей и об их воспитании, как делал один профессор по поводу
слова, встретившегося
в каком-то памятнике…» И анекдоты о профессорах были отличные!
Хотели мы припомнить и несколько странностей литературных, как, например, то, что «Атеней» начал свое издание, сказавши
в первом нумере: «Нечего жалеть, что у славян австрийский жандарм является орудием образованности», — а кончил
в последней книжке
словом, что помехой нашему прогрессу служат раскольники, которых за то и нужно преследовать…
Впрочем, не будем полагаться на читателей. Опытные люди говорят нам, что читатели бывают недовольны, когда им что-нибудь недосказывают, а
в нашей статье многое может показаться недосказанным. Вследствие этого мы находимся вынужденными сказать еще несколько заключительных
слов о крупных и мелких мелочах, указанных нами. Заключение наше должно служить ответом на вопрос: зачем мы говорим о мелочах?
Но вот один из ваших братьев попался
в руки к этим взяточникам и негодяям: они могут его лишить имущества, прав, посадить
в тюрьму, сослать
в Сибирь,
словом — сделать с ним, что им будет угодно.
Не жалко ли будет положение писателя, попусту тратящего
слова в таком случае, где нужно дело делать?
Не надо нам
слова гнилого и праздного, погружающего
в самодовольную дремоту и наполняющего сердце приятными мечтами; а нужно
слово свежее и гордое, заставляющее сердце кипеть отвагою гражданина, увлекающее к деятельности широкой и самобытной.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит
слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди
в чертог ко мне златой!..
Ответа нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет.
В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу. Как сурова! // Его не видят, с ним ни
слова; // У! как теперь окружена // Крещенским холодом она! // Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их нет, их нет! // На сем лице лишь гнева след…
«Я?» — «Да, Татьяны именины //
В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих
словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Он слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий разговор, // И ум, еще
в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё было ново; // Он охладительное
слово //
В устах старался удержать // И думал: глупо мне мешать // Его минутному блаженству; // И без меня пора придет, // Пускай покамест он живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет // И юный жар и юный бред.
Сажают прямо против Тани, // И, утренней луны бледней // И трепетней гонимой лани, // Она темнеющих очей // Не подымает: пышет бурно //
В ней страстный жар; ей душно, дурно; // Она приветствий двух друзей // Не слышит, слезы из очей // Хотят уж капать; уж готова // Бедняжка
в обморок упасть; // Но воля и рассудка власть // Превозмогли. Она два
слова // Сквозь зубы молвила тишком // И усидела за столом.