Неточные совпадения
Слова эти — хорошо помню, как и все его речи, но понимать их
в ту
пору я, конечно,
не мог. Детское только перед старостью понятно,
в самые мудрые годы человека.
О ту
пору замечено было благочестие и рвение моё, так что поп стал при встрече как-то особенно носом сопеть и благословлял меня, а я должен был руку ему целовать — была она всегда холодная,
в поту. Завидовал я его близости к тайнам божиим, но
не любил и боялся.
Не понимал я
в ту
пору, что человек этот ищет свободы греха, но раздражали меня слова его.
Словом сказать, был я
в ту
пору как бешеный,
в груди холодно; бога вспомню — как обожжёт меня.
Не однажды всё-таки упрекал его...
И снова началось воровство. Каких только хитростей
не придумывал я! Бывало, прежде-то по ночам я, богу молясь, себя
не чувствовал, а теперь лежу и думаю, как бы лишний рубль
в карман загнать, весь
в это ушёл, и хоть знаю — многие
в ту
пору плакали от меня, у многих я кусок из горла вырвал, и малые дети, может быть, голодом погибли от жадности моей, — противно и пакостно мне знать это теперь, а и смешно, — уж очень я глуп и жаден был!
Но я с ними
не мог идти —
в ту
пору на беседы к Мардарию ходил, и очень любопытен был для меня схимник.
О ту
пору люди-то всё ещё
не были живы и видны для меня, и старался я только об одном — себя бы
в сторону отодвинуть.
Он скоро исчез, юноша этот, а народ же — человек с полсотни — остался, слушают меня.
Не знаю, чем я мог
в ту
пору внимание к себе привлечь, но было мне приятно, что слушают меня, и говорил я долго,
в сумраке, среди высоких сосен и серьёзных людей.
Объяснить, зачем я это ей сказал,
не умею:
в ту
пору всё чаще вспыхивали у меня такие мысли, — вспыхнет да и вылетит искрой
в глаз кому-нибудь. Казалось мне, что все люди лгут, притворяются.
Речи старика кажутся тёмными, и хотя
порой сверкают жуткие искры
в словах его, но они только ослепляют меня,
не освещая тьму души.
До сей
поры казалось мне, что хотя и медленно, но иду я
в гору;
не однажды слова его касались души моей огненным перстом и чувствовал я жгучие, но целебные ожоги и уколы, а теперь вдруг отяжелело сердце, и остановился я на пути, горько удивлённый. Горят
в груди моей разные огни — тоскливо мне и непонятно радостно, боюсь обмана и смущён.
На первых
порах это обижало меня; думал я, что плохо принимают мои мысли и никто
не хочет углубиться
в них так охотно, как
в мысли Михайлы.
Ему было неловко оттого, что он так
не в пору и некстати открыл ей свои надежды, на которые она ответила ему страшной откровенностью, — неловко и за нее, и за себя.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы
не забыли до сих
пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б
в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Увы, на разные забавы // Я много жизни погубил! // Но если б
не страдали нравы, // Я балы б до сих
пор любил. // Люблю я бешеную младость, // И тесноту, и блеск, и радость, // И дам обдуманный наряд; // Люблю их ножки; только вряд // Найдете вы
в России целой // Три пары стройных женских ног. // Ах! долго я забыть
не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, // Я всё их помню, и во сне // Они тревожат сердце мне.
Прогулки, чтенье, сон глубокой, // Лесная тень, журчанье струй, //
Порой белянки черноокой // Младой и свежий поцелуй, // Узде послушный конь ретивый, // Обед довольно прихотливый, // Бутылка светлого вина, // Уединенье, тишина: // Вот жизнь Онегина святая; // И нечувствительно он ей // Предался, красных летних дней //
В беспечной неге
не считая, // Забыв и город, и друзей, // И скуку праздничных затей.
Негодованье, сожаленье, // Ко благу чистая любовь // И славы сладкое мученье //
В нем рано волновали кровь. // Он с лирой странствовал на свете; // Под небом Шиллера и Гете // Их поэтическим огнем // Душа воспламенилась
в нем; // И муз возвышенных искусства, // Счастливец, он
не постыдил: // Он
в песнях гордо сохранил // Всегда возвышенные чувства, //
Порывы девственной мечты // И прелесть важной простоты.
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть
не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный
порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он стал чертить
в душе своей // Карикатуры всех гостей.