Неточные совпадения
— Да ты
не бойся, Устюша, — уговаривал он дичившуюся маленькую хозяйку. — Михей Зотыч, вот и моя хозяйка. Прошу любить да жаловать… Вот ты
не дождался нас, а то мы бы как раз твоему Галактиону
в самую
пору. Любишь чужого дедушку, Устюша?
В Заполье до сих
пор не было ни одного веселого приюта.
Винокуренный завод интересовал Галактиона и без этих указаний. Главное затруднение при выяснении дела заключалось
в том, что завод принадлежал Бубнову наполовину с Евграфом Огибениным, давно уже пользовавшимся невменяемостью своего компаньона и ловко хоронившим концы. Потом оказалось, что и сам хитроумный Штофф тоже был тут при чем-то и потому усиленно юлил перед Галактионом. Все-таки свой человек и,
в случае чего,
не продаст. Завод был небольшой, но давал солидные средства до сих
пор.
— Деревенщину-то
пора бросать, — говорила она, давая наставления, как устроить по-городски квартиру, как одеваться и как вообще держать себя. — И знакомиться со всеми тоже
не следует… Как я буду к вам
в гости ездить, ежели вы меня будете сажать за один стол с каким-нибудь деревенским попом Макаром или мельником Ермилычем?
Вахрушка оставался
в кабаке до тех
пор, пока
не разнеслось, что
в темной при волости нашли трех опившихся. Да, теперь
пора было и домой отправляться. Главное, чтобы достигнуть своего законного места до возвращения Михея Зотыча. Впрочем, Вахрушка находился
в самом храбром настроении, и его смущало немного только то, что для полной формы недоставало шапки.
— Уж это што говорить — заступа… Позавидовал плешивый лысому. По-твоему хочу сделать: разделить сыновей. Хорошие ноне детки. Ох-хо-хо!.. А все суета, Харитон Артемьич… Деток вон мы с тобой судим и рядим, а о своей душе
не печалуемся. Только бы мне с своим делом развязаться…
В скиты
пора уходить. Вот вместе и пойдем.
Когда Галактион, наконец, был уже
в постели, послышался запоздалый колокольчик. Галактион никак
не мог сообразить, кто бы мог приехать
в такую
пору. На всякий случай он оделся и вышел на крыльцо. Это была Харитина, она вошла, пошатываясь, как пьяная, молча остановилась и смотрела на Галактиона какими-то безумными глазами.
Надулась, к удивлению, Харитина и спряталась
в каюте. Она живо представила себе самую обидную картину торжественного появления «Первинки»
в Заполье, причем с Галактионом будет
не она, а Ечкин. Это ее возмущало до слез, и она решила про себя, что сама поедет
в Заполье, а там будь что будет: семь бед — один ответ. Но до
поры до времени она сдержалась и ничего
не сказала Галактиону. Он-то думает, что она останется
в Городище, а она вдруг на «Первинке» вместе с ним приедет
в Заполье. Ничего, пусть позлится.
Чем дальше подвигался Полуянов, тем больше находил недостатков и прорух
в крестьянском хозяйстве. И земля вспахана кое-как, и посевы плохи, и земля пустует, и скотина затощала. Особенно печальную картину представляли истощенные поля, требовавшие удобрения и
не получавшие его, —
в этом благодатном краю и знать ничего
не хотели о каком-нибудь удобрении. До сих
пор спасал аршинный сибирский чернозем. Но ведь всему бывает конец.
Тут выяснился
в первый раз роковой вопрос, что золотое дно, каким до сих
пор считалось Зауралье,
не может обеспечивать равномерно хлебом работу всех мельниц.
В соседних губерниях земские учреждения действовали уже давно и успели пережить первую горячую
пору увлечений, так что запольские земцы уже
не увлекались ничем.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы
не забыли до сих
пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б
в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Увы, на разные забавы // Я много жизни погубил! // Но если б
не страдали нравы, // Я балы б до сих
пор любил. // Люблю я бешеную младость, // И тесноту, и блеск, и радость, // И дам обдуманный наряд; // Люблю их ножки; только вряд // Найдете вы
в России целой // Три пары стройных женских ног. // Ах! долго я забыть
не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, // Я всё их помню, и во сне // Они тревожат сердце мне.
Прогулки, чтенье, сон глубокой, // Лесная тень, журчанье струй, //
Порой белянки черноокой // Младой и свежий поцелуй, // Узде послушный конь ретивый, // Обед довольно прихотливый, // Бутылка светлого вина, // Уединенье, тишина: // Вот жизнь Онегина святая; // И нечувствительно он ей // Предался, красных летних дней //
В беспечной неге
не считая, // Забыв и город, и друзей, // И скуку праздничных затей.
Негодованье, сожаленье, // Ко благу чистая любовь // И славы сладкое мученье //
В нем рано волновали кровь. // Он с лирой странствовал на свете; // Под небом Шиллера и Гете // Их поэтическим огнем // Душа воспламенилась
в нем; // И муз возвышенных искусства, // Счастливец, он
не постыдил: // Он
в песнях гордо сохранил // Всегда возвышенные чувства, //
Порывы девственной мечты // И прелесть важной простоты.
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть
не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный
порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он стал чертить
в душе своей // Карикатуры всех гостей.