Неточные совпадения
При жизни отца он много
думал о городе и, обижаясь, что его не пускают на улицу, представлял себе городскую жизнь полной каких-то тайных соблазнов и весёлых затей. И хотя отец внушил ему своё недоверчивое отношение к
людям, но это чувство неглубоко легло в душу юноши и не ослабило его интереса к жизни города. Он ходил по улицам, зорко и дружественно наблюдая за всем, что ставила на пути его окуровская жизнь.
Смотрел юноша, как хвастается осень богатствами своих красок, и
думал о жизни, мечтал встретить какого-то умного, сердечного
человека, похожего на дьячка Коренева, и каждый вечер откровенно, не скрывая ни одной мысли, говорить с ним
о людях, об отце, Палаге и
о себе самом.
Всё исчезло для него в эти дни; работой на заводе он и раньше мало занимался, её без ошибок вёл Шакир, но прежде его интересовали
люди, он приходил на завод, в кухню, слушал их беседы, расспрашивал
о новостях, а теперь — никого не замечал, сторожил постоялку, ходил за нею и
думал про себя иногда...
Господи боже мой, как мне хочется, чтобы вы
подумали о том, что такое — Россия и отчего в ней так трудно жить
людям, почему все так несчастны и судорожны или несчастны и неподвижны, точно окаменевшие!
«Старик, за восьмой десяток ему, —
думал Кожемякин
о стороже, — а вот, всё караулит
людей, оберегая ото зла ночного. Не уберечь ведь ему, а верует, что — может! И до смертного часа своего…»
Замолчал, опустив голову. А Кожемякин
думал: отчего это
люди чаще вспоминают и рассказывают
о том, как их любили коты, птицы, собаки, лошади, а про людскую любовь молчат? Или стесняются говорить?
Одетая в тёмное, покрытая платком, круглая и небольшая, она напоминала монахиню, и нельзя было сказать, красива она или нет. Глаза были прикрыты ресницами, она казалась слепой. В ней не было ничего, что, сразу привлекая внимание, заставляет догадываться
о жизни и характере
человека,
думать, чего он хочет, куда идёт и можно ли верить ему.
Конечно, Цветаев вдвое моложе и не весьма вежлив, а всё-таки
о чём-то по-своему
думает, всякая же своя дума дорога
человеку и должна бы всем интересна быть.
Часто
люди, только что казавшиеся пьяными и бурно шумевшие, вдруг затихали, наклонясь друг к другу, говорили
о чём-то серьёзно и трезво, а Кожемякин смотрел на них и
думал...
— Э, брат, каждый
думает, что есть хорошие
люди, когда в зеркало смотрит, — это что-о!
Эта смерть не поразила Кожемякина, он знал, что с Никоном должно было случиться что-нибудь необычное; он как будто даже доволен был — вот, наконец, случилось, — нет
человека, не надо
думать о нём. Но похороны выбили его из колеи.
И тоже влез, чтобы сказать: господа товарищи, русские
люди, говорю, — первее всего не
о себе, а
о России надо
думать,
о всём народе.
— Да, — сказал Клим, нетерпеливо тряхнув головою, и с досадой
подумал о людях, которые полагают, что он должен помнить все глупости, сказанные ими. Настроение его становилось все хуже; думая о своем, он невнимательно слушал спокойную, мерную речь Макарова.
Ошибка гуманизма была совсем не в том, что он утверждал высшую ценность человека и его творческое призвание, а в том, что он склонялся к самодостаточности человека и потому слишком низко
думал о человеке, считая его исключительно природным существом, не видел в нем духовного существа.
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные
люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, //
О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не
думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Быть можно дельным
человеком // И
думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж
людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В своей одежде был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
«А мне пусть их все передерутся, —
думал Хлобуев, выходя. — Афанасий Васильевич не глуп. Он дал мне это порученье, верно, обдумавши. Исполнить его — вот и все». Он стал
думать о дороге, в то время, когда Муразов все еще повторял в себе: «Презагадочный для меня
человек Павел Иванович Чичиков! Ведь если бы с этакой волей и настойчивостью да на доброе дело!»
— Я все
думаю о том, какой бы из вас был
человек, если бы так же, и силою и терпеньем, да подвизались бы на добрый труд и для лучшей <цели>!
И скоро они оба перестали
о нем
думать: Платонов — потому, что лениво и полусонно смотрел на положенья
людей, так же как и на все в мире.