Неточные совпадения
Там и тут из окон на улицу свешивались куски кумача,
и это придавало окнам странное выражение, как будто квадратные рты дразнились красными языками.
Там и тут резко выделялись красные пятна кумачных рубах, лоснились на солнце плисовые шаровары, блестели голенища ярко начищенных сапог.
— Лютов был, — сказала она, проснувшись
и морщась. — Просил тебя прийти в больницу.
Там Алина с ума сходит. Боже мой, — как у меня голова болит!
И какая все это… дрянь! — вдруг взвизгнула она, топнув ногою. —
И еще — ты! Ходишь ночью… Бог знает где, когда
тут… Ты уже не студент…
— Ну, что уж… Вот, Варюша-то… Я ее как дочь люблю, монахини на бога не работают, как я на нее, а она меня за худые простыни воровкой сочла. Кричит, ногами топала,
там — у черной сотни, у быка этого. Каково мне? Простыни-то для раненых. Прислуга бастовала, а я — работала, милый! Думаешь — не стыдно было мне? Опять же
и ты, — ты вот здесь,
тут — смерти ходят, а она ушла, да-а!
— Нет, отнесись к этому серьезно! — посоветовал Лютов. —
Тут не церемонятся! К доктору, — забыл фамилию, — Виноградову, кажется, — пришли с обыском,
и частный пристав застрелил его. В затылок. Н-да.
И похоже, что Костю Макарова зацапали, — он
там у нас чинил людей
и жил у нас, но вот нет его, третьи сутки. Фабриканта мебели Шмита — знал?
— Просим вас, батенька, съездить в Русьгород
и получить деньги
там, с одной тети, — к слову скажу: замечательная тетя! Редкой красоты, да
и не глупа. Деньги лежат в депозите суда,
и есть
тут какая-то юридическая канитель. Можете?
— Драма, — повторил поручик, раскачивая фляжку на ремне. —
Тут — не драма, а — служба! Я театров не выношу. Цирк — другое дело,
там ловкость, сила. Вы думаете — я не понимаю, что такое — революционер? — неожиданно спросил он, ударив кулаком по колену,
и лицо его даже посинело от натуги. — Подите вы все к черту, довольно я вам служил, вот что значит революционер, — понимаете? За-ба-стовщик…
Видел Самгин, как по снегу,
там и тут, появлялись красные капли, — одна из них упала близко около него, на вершину тумбы, припудренную снегом,
и это было так нехорошо, что он еще плотней прижался к стене.
—
Там, в столицах, писатели, босяки, выходцы из трущоб, алкоголики, сифилитики
и вообще всякая… ин-теллиген-тность, накипь, плесень — свободы себе желает, конституции добилась, будет судьбу нашу решать, а мы
тут словами играем, пословицы сочиняем, чаек пьем — да-да-да! Ведь как говорят, — обратился он к женщине с котятами, — слушать любо, как говорят! Обо всем говорят, а — ничего не могут!
— Понимаете: небеса! Глубина, голубая чистота, ясность!
И — солнце!
И вот я, — ну, что такое я? Ничтожество, болван!
И вот — выпускаю голубей. Летят, кругами, все выше, выше, белые в голубом.
И жалкая душа моя летит за ними — понимаете? Душа! А они —
там, едва вижу.
Тут — напряжение… Вроде обморока.
И — страх: а вдруг не воротятся? Но — понимаете — хочется, чтоб не возвратились, понимаете?
— Ну, одним словом: Локтев был
там два раза
и первый раз только сконфузился, а во второй — протестовал, что вполне естественно с его стороны. Эти… обнаженны обозлились на него
и, когда он шел ночью от меня с девицей Китаевой, — тоже гимназистка, — его избили. Китаева убежала, думая, что он убит,
и — тоже глупо! — рассказала мне обо всем этом только вчера вечером. Н-да.
Тут, конечно, испуг
и опасение, что ее исключат из гимназии, но… все-таки не похвально, нет!
— Я в прихожей подслушивал, о чем вы
тут…
И осматривал карманы пальто. У меня перчатки вытащили
и кастет. Кастет — уже второй. Вот
и вооружайся. Оба раза кастеты в Думе украли,
там в раздевалке, должно быть, осматривают карманы
и лишнее — отбирают.
И такие начал он
тут дела развертывать, что схватили его, увезли в Новгород да
там и повесили.
Положимте, что так. // Блажен, кто верует, тепло ему на свете! — // Ах! боже мой! ужли я здесь опять, // В Москве! у вас! да как же вас узнать! // Где время то? где возраст тот невинный, // Когда, бывало, в вечер длинный // Мы с вами явимся, исчезнем
тут и там, // Играем и шумим по стульям и столам. // А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом; // Мы в темном уголке, и кажется, что в этом! // Вы помните? вздрогнём, что скрипнет столик, // дверь…
Время между тем подходило к сумеркам, так что когда он подошел к Невскому, то был уже полнейший мрак:
тут и там зажигались фонари, ехали, почти непрестанной вереницей, смутно видневшиеся экипажи, и мелькали перед освещенными окнами магазинов люди, и вдруг посреди всего, бог весть откуда, раздались звуки шарманки. Калинович невольно приостановился, ему показалось, что это плачет и стонет душа человеческая, заключенная среди мрака и снегов этого могильного города.
Неточные совпадения
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик
и звон стакана, // Как на больших похоронах; // Не видя
тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, //
И что же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах, с собачьей мордой, // Другой с петушьей головой, // Здесь ведьма с козьей бородой, //
Тут остов чопорный
и гордый, //
Там карла с хвостиком, а вот // Полу-журавль
и полу-кот.
Там вы получили за труд, за старание двенадцать рублей, а
тут вы берете ни за что, даром, да
и не двенадцать, а пятнадцать, да
и не серебром, а всё синими ассигнациями.
— Направо, — сказал мужик. — Это будет тебе дорога в Маниловку; а Заманиловки никакой нет. Она зовется так, то есть ее прозвание Маниловка, а Заманиловки
тут вовсе нет.
Там прямо на горе увидишь дом, каменный, в два этажа, господский дом, в котором, то есть, живет сам господин. Вот это тебе
и есть Маниловка, а Заманиловки совсем нет никакой здесь
и не было.
— Я уж знала это:
там все хорошая работа. Третьего года сестра моя привезла оттуда теплые сапожки для детей: такой прочный товар, до сих пор носится. Ахти, сколько у тебя
тут гербовой бумаги! — продолжала она, заглянувши к нему в шкатулку.
И в самом деле, гербовой бумаги было
там немало. — Хоть бы мне листок подарил! а у меня такой недостаток; случится в суд просьбу подать, а
и не на чем.
— А вот так: несмотря на запрещение Печорина, она вышла из крепости к речке. Было, знаете, очень жарко; она села на камень
и опустила ноги в воду. Вот Казбич подкрался — цап-царап ее, зажал рот
и потащил в кусты, а
там вскочил на коня, да
и тягу! Она между тем успела закричать; часовые всполошились, выстрелили, да мимо, а мы
тут и подоспели.