Неточные совпадения
—
Что ты, свет,
что ты, сударь, Григорий Иваныч? — посмеиваясь и поеживаясь,
говорила бабушка. — Куда уж мне плясать! Людей смешить только…
— Ну-ка,
ты, пермяк, солены уши, поди сюда! Садись, скула калмыцкая. Видишь фигуру? Это — аз.
Говори: аз! Буки! Веди! Это —
что?
— Вот я тресну
тебя по затылку,
ты и поймешь, кто есть блажен муж! — сердито фыркая,
говорил дед, но я чувствовал,
что он сердится только по привычке, для порядка.
— Дедушка
говорит,
что ты, может, фальшивые деньги делаешь…
— Бабушка
тебя боится, она
говорит — чернокнижник
ты, а дедушка тоже,
что ты богу — враг и людям опасный…
— Вот
ты сердишься, когда
тебя дедушко высекет, — утешительно
говорил он. — Сердиться тут, сударик, никак не надобно, это
тебя для науки секут, и это сеченье — детское! А вот госпожа моя Татьян Лексевна — ну, она секла знаменито! У нее для того нарочный человек был, Христофором звали, такой мастак в деле своем,
что его, бывало, соседи из других усадеб к себе просят у барыни-графини: отпустите, сударыня Татьян Лексевна, Христофора дворню посечь! И отпускала.
Да и
ты, молодец,
говорю,
ты подумай-ко: по себе ли
ты березу ломишь?» Дедушко-то наш о ту пору богач был, дети-то еще не выделены, четыре дома у него, у него и деньги, и в чести он, незадолго перед этим ему дали шляпу с позументом да мундир за то,
что он девять лет бессменно старшиной в цехе сидел, — гордый он был тогда!
—
Ты этого еще не можешь понять,
что значит — жениться и
что — венчаться, только это — страшная беда, ежели девица, не венчаясь, дитя родит!
Ты это запомни да, как вырастешь, на такие дела девиц не подбивай,
тебе это будет великий грех, а девица станет несчастна, да и дитя беззаконно, — запомни же, гляди!
Ты живи, жалеючи баб, люби их сердечно, а не ради баловства, это я
тебе хорошее
говорю!
Я Максима — по лбу, я Варвару — за косу, а он мне разумно
говорит: «Боем дела не исправишь!» И она тоже: «Вы,
говорит, сначала подумали бы,
что делать, а драться — после!» Спрашиваю его: «Деньги-то у
тебя есть?» — «Были,
говорит, да я на них Варе кольцо купил».
— «
Что же это у
тебя — трешница была?» — «Нет,
говорит, около ста целковых».
Он и во гневе не терял разума,
говорит дедушке: «Брось кистень, не махай на меня, я человек смирный, а
что я взял, то бог мне дал и отнять никому нельзя, и больше мне ничего у
тебя не надо».
После
говорит он мне: «Ну, Акулина, гляди же: дочери у
тебя больше нет нигде, помни это!» Я одно свое думаю: ври больше, рыжий, — злоба —
что лед, до тепла живет!
— «А как
ты догадалась,
что про них?» — «Полно-ко,
говорю, отец, дурить-то, бросил бы
ты эту игру, ну — кому от нее весело?» Вздыхает он: «Ах вы,
говорит, черти, серые вы черти!» Потом — выспрашивает:
что, дескать, дурак этот большой, — это про отца твоего, — верно,
что дурак?
Ну, вот и пришли они, мать с отцом, во святой день, в прощеное воскресенье, большие оба, гладкие, чистые; встал Максим-то против дедушки — а дед ему по плечо, — встал и
говорит: «Не думай, бога ради, Василий Васильевич,
что пришел я к
тебе по приданое, нет, пришел я отцу жены моей честь воздать».
Поселились они с матерью во флигеле, в саду, там и родился
ты, как раз в полдень — отец обедать идет, а
ты ему встречу. То-то радовался он, то-то бесновался, а уж мать — замаял просто, дурачок, будто и невесть какое трудное дело ребенка родить! Посадил меня на плечо себе и понес через весь двор к дедушке докладывать ему,
что еще внук явился, — дедушко даже смеяться стал: «Экой,
говорит, леший
ты, Максим!»
И
тебе, дочь, спасибо,
что доброго человека в отцов дом привела!» Он ведь, дедушко-то, когда хотел, так хорошо
говорил, это уж после, по глупости стал на замок сердце-то запирать.
—
Что же
ты не
говорила мне про это?..
— Что-о папаша-а? — оглушительно закричал дед. —
Что еще будет? Не
говорил я
тебе: не ходи тридцать за двадцать? Вот
тебе, — вот он — тонкий! Дворянка, а?
Что, дочка?
— Вот
что про
тебя говорят — слыхал? Ну-ко, подойди!
— Да, — продолжает он, — так она и заснула на пороге, выстудила горницу беда как, я весь дрожу, чуть не замерз, а стащить ее — силы не хватает. Уж сегодня утром
говорю ей: «
Что ты какая страшная пьяница?» А она
говорит: «Ничего, потерпи немножко, я уж скоро помру!»
— Ах
ты, — не дай бог бессонницу,
чего ты, а? Уж это — такое дело… Верно я
говорю, бабушка? И богату и просту — всем дорога к погосту, — так ли, бабушка?
—
Что ты врешь! — тихо, но сердито сказал Вяхирь, а Язёв отец, прыгая предо мною, подмигивал на него и
говорил...
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с
тобой?» — «Мне скучно, //
Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была
ты влюблена тогда?» —
Вставая с первыми лучами, // Теперь она в поля спешит // И, умиленными очами // Их озирая,
говорит: // «Простите, мирные долины, // И вы, знакомых гор вершины, // И вы, знакомые леса; // Прости, небесная краса, // Прости, веселая природа; // Меняю милый, тихий свет // На шум блистательных сует… // Прости ж и
ты, моя свобода! // Куда, зачем стремлюся я? //
Что мне сулит судьба моя?»
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду,
говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое,
что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак
тебя не выдаст».
— Управитель так и оторопел,
говорит: «
Что вам угодно?» — «А!
говорят, так вот
ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
— „
Что ж
ты врешь?“ —
говорит капитан-исправник с прибавкою кое-какого крепкого словца.