Неточные совпадения
—
Я уж сказал тебе, что
я делаю свое дело и
ничего знать
не хочу, никого
не трогаю и
меня никто
не трогает!
— Да
я сама бы
ничего не выдумала: что бы
я стала
делать без нее?
Вот что-то похожее: бродит,
не примиряется с судьбой,
ничего не делает (
я хоть рисую и хочу писать роман), по лицу видно, что
ничем и никем
не доволен…
— Вы тоже, может быть, умны… — говорил Марк,
не то серьезно,
не то иронически и бесцеремонно глядя на Райского, —
я еще
не знаю, а может быть, и нет, а что способны, даже талантливы, — это
я вижу, — следовательно, больше вас имею права спросить, отчего же вы
ничего не делаете?
— Как
не верить: ими, говорят, вымощен ад. Нет, вы
ничего не сделаете, и
не выйдет из вас
ничего, кроме того, что вышло, то есть очень мало. Много этаких у нас было и есть: все пропали или спились с кругу.
Я еще удивляюсь, что вы
не пьете: наши художники обыкновенно кончают этим. Это всё неудачники!
— Что вы такое? — повторил Райский, остановясь перед ним и глядя на него так же бесцеремонно, почти дерзко, как и Марк на него. — Вы
не загадка: «свихнулись в ранней молодости» — говорит Тит Никоныч; а
я думаю, вы просто
не получили никакого воспитания, иначе бы
не свихнулись: оттого
ничего и
не делаете…
Я не извиняюсь в своей откровенности: вы этого
не любите; притом следую вашему примеру…
— Вы скажите
мне прежде, отчего
я такой? — спросил Марк, — вы так хорошо
сделали очерк: замок перед вами, приберите и ключ. Что вы видите еще под этим очерком? Тогда, может быть, и
я скажу вам, отчего
я не буду
ничего делать.
—
Я вам в самом начале сказала, как заслужить ее: помните?
Не наблюдать за
мной, оставить в покое, даже
не замечать
меня — и
я тогда сама приду в вашу комнату, назначим часы проводить вместе, читать, гулять… Однако вы
ничего не сделали…
— Для
меня собственно —
я бы
ничего не сделала, а если б это нужно было для вас,
я бы
сделала так, как вам счастливее, удобнее, покойнее, веселее…
Везде сон, тупая тоска, цели нет, искусство
не дается
мне,
я ничего для него
не делаю.
— Вам
ничего не сделают: вы в милости у его превосходительства, — продолжал Марк, — да и притом
не высланы сюда на житье. А
меня за это упекут куда-нибудь в третье место: в двух уж
я был.
Мне бы все равно в другое время, а теперь… — задумчиво прибавил он, —
мне бы хотелось остаться здесь… на неопределенное время…
— Во имя того же, во имя чего занял у вас деньги, то есть
мне нужны они, а у вас есть. И тут то же: вы возьмете на себя, вам
ничего не сделают, а
меня упекут — надеюсь, это логика!
— Нет,
не шутя скажу, что
не хорошо
сделал, батюшка, что заговорил с Марфенькой, а
не со
мной. Она дитя, как бывают дети, и без моего согласия
ничего бы
не сказала. Ну, а если б
я не согласилась?
— Господи! — всхлипывая от счастья, говорила она, — за что они
меня так любят все?
Я никому
ничего хорошего
не сделала и
не сделаю никогда!..
— Мы с Наташей писали к тебе попеременно, одним почерком, шутливые записки, стараясь подражать твоим… Вот и все. Остальное
сделала не я…
я ничего не знала! — кончила она тихо, оборачиваясь лицом к стене.
— Ах! —
сделала она, — доживу ли
я! Ты до завтра как-нибудь… успокой бабушку, скажи ей что-нибудь… чтоб она
ничего не подозревала…
не присылала сюда никого…
— Послушайте, доктор, ведь я не умру?.. — шептала Зося, не открывая глаз. — Впрочем, все доктора говорят это своим пациентам… Доктор, я была дурная девушка до сих пор…
Я ничего не делала для других… Не дайте мне умереть, и я переменюсь к лучшему. Ах, как мне хочется жить… доктор, доктор!.. Я раньше так легко смотрела на жизнь и людей… Но жизнь так коротка, — как жизнь поденки.
«За что вы такого-то так ненавидите?» И он ответил тогда, в припадке своего шутовского бесстыдства: «А вот за что: он, правда,
мне ничего не сделал, но зато я сделал ему одну бессовестнейшую пакость, и только что сделал, тотчас же за то и возненавидел его».
Неточные совпадения
Анна Андреевна. После? Вот новости — после!
Я не хочу после…
Мне только одно слово: что он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал!
Я тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку;
я сейчас». Вот тебе и сейчас! Вот тебе
ничего и
не узнали! А все проклятое кокетство; услышала, что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает, что он за ней волочится, а он просто тебе
делает гримасу, когда ты отвернешься.
Городничий (в сторону).Славно завязал узелок! Врет, врет — и нигде
не оборвется! А ведь какой невзрачный, низенький, кажется, ногтем бы придавил его. Ну, да постой, ты у
меня проговоришься.
Я тебя уж заставлю побольше рассказать! (Вслух.)Справедливо изволили заметить. Что можно
сделать в глуши? Ведь вот хоть бы здесь: ночь
не спишь, стараешься для отечества,
не жалеешь
ничего, а награда неизвестно еще когда будет. (Окидывает глазами комнату.)Кажется, эта комната несколько сыра?
Городничий (
делая Бобчинскому укорительный знак, Хлестакову).Это-с
ничего. Прошу покорнейше, пожалуйте! А слуге вашему
я скажу, чтобы перенес чемодан. (Осипу.)Любезнейший, ты перенеси все ко
мне, к городничему, — тебе всякий покажет. Прошу покорнейше! (Пропускает вперед Хлестакова и следует за ним, но, оборотившись, говорит с укоризной Бобчинскому.)Уж и вы!
не нашли другого места упасть! И растянулся, как черт знает что такое. (Уходит; за ним Бобчинский.)
Анна Андреевна. Перестань, ты
ничего не знаешь и
не в свое дело
не мешайся! «
Я, Анна Андреевна, изумляюсь…» В таких лестных рассыпался словах… И когда
я хотела сказать: «Мы никак
не смеем надеяться на такую честь», — он вдруг упал на колени и таким самым благороднейшим образом: «Анна Андреевна,
не сделайте меня несчастнейшим! согласитесь отвечать моим чувствам,
не то
я смертью окончу жизнь свою».
Конечно, если он ученику
сделает такую рожу, то оно еще
ничего: может быть, оно там и нужно так, об этом
я не могу судить; но вы посудите сами, если он
сделает это посетителю, — это может быть очень худо: господин ревизор или другой кто может принять это на свой счет.