Неточные совпадения
—
Хоть бы один день прожить
так…
и то не удается!
— Что тебе, леший, не спится? — сказала она
и, согнув одно бедро, скользнула проворно мимо его, — бродит по ночам! Ты
бы хоть лошадям гривы заплетал, благо нет домового! Срамит меня только перед господами! — ворчала она, несясь, как сильф, мимо его, с тарелками, блюдами, салфетками
и хлебами в обеих руках, выше головы, но
так, что ни одна тарелка не звенела, ни ложка, ни стакан не шевелились у ней.
—
И я добра вам хочу. Вот находят на вас
такие минуты, что вы скучаете, ропщете; иногда я подкарауливал
и слезы. «Век свой одна, не с кем слова перемолвить, — жалуетесь вы, — внучки разбегутся, маюсь, маюсь весь свой век —
хоть бы Бог прибрал меня! Выйдут девочки замуж, останусь как перст»
и так далее. А тут
бы подле вас сидел почтенный человек, целовал
бы у вас руки, вместо вас ходил
бы по полям, под руку водил
бы в сад, в пикет с вами играл
бы… Право, бабушка, что
бы вам…
— Всего! Если не всего,
так многого!
И до сих пор не добилась, чтоб вы поберегли себя…
хоть для меня, перестали
бы «вспрыскивать мозги»
и остались здесь, были
бы, как другие…
На этом
бы и остановиться ему, отвернуться от Малиновки навсегда или
хоть надолго,
и не оглядываться —
и все потонуло
бы в пространстве, даже не
такой дали, какую предполагал Райский между Верой
и собой, а двух-трехсот верст,
и во времени — не годов, а пяти-шести недель,
и осталось
бы разве смутное воспоминание от этой трескотни, как от кошмара.
До света он сидел там, как на угольях, — не от страсти, страсть как в воду канула.
И какая страсть устояла
бы перед
таким «препятствием»? Нет, он сгорал неодолимым желанием взглянуть Вере в лицо, новой Вере,
и хоть взглядом презрения заплатить этой «самке» за ее позор, за оскорбление, нанесенное ему, бабушке, всему дому, «целому обществу, наконец человеку, женщине!».
Ее эти взгляды Тушина обдавали ужасом. «Не узнал ли? не слыхал ли он чего? — шептала ей совесть. — Он ставит ее
так высоко, думает, что она лучше всех в целом свете! Теперь она молча будет красть его уважение…» «Нет, пусть знает
и он! Пришли
бы хоть новые муки на смену этой ужасной пытке — казаться обманщицей!» — шептало в ней отчаяние.
— Есть, батюшка, да сил нет, мякоти одолели, до церкви дойду — одышка мучает. Мне седьмой десяток! Другое дело, кабы барыня маялась в постели месяца три, да причастили ее
и особоровали
бы маслом, а Бог, по моей грешной молитве, поднял
бы ее на ноги,
так я
бы хоть ползком поползла. А то она
и недели не хворала!
— А
хоть бы и так, Николай Всеволодович, хоть бы и так? — осторожно вгляделся Лебядкин. — Ведь судьба-то моя какова! Даже стихи перестал писать, а когда-то и вы забавлялись моими стишками, Николай Всеволодович, помните, за бутылкой? Но конец перу. Написал только одно стихотворение, как Гоголь «Последнюю повесть», помните, еще он возвещал России, что она «выпелась» из груди его. Так и я, пропел, и баста.
Неточные совпадения
В последнем вкусе туалетом // Заняв ваш любопытный взгляд, // Я мог
бы пред ученым светом // Здесь описать его наряд; // Конечно б, это было смело, // Описывать мое же дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих слов на русском нет; // А вижу я, винюсь пред вами, // Что уж
и так мой бедный слог // Пестреть гораздо б меньше мог // Иноплеменными словами, //
Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою
и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга
и как будто
бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность,
и мнение купцов было
такое, что Алексей Иванович «
хоть оно
и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Если
бы хоть кто-нибудь из тех людей, которые любят добро, да употребили
бы столько усилий для него, как вы для добыванья своей копейки!.. да умели
бы так пожертвовать для добра
и собственным самолюбием,
и честолюбием, не жалея себя, как вы не жалели для добыванья своей копейки!..
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки
и удивительно чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль
хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит
и грезит о том, как
бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым
и даже незнакомым; шестой уже одарен
такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого
так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
— То есть, если
бы он не
так со мной поступил; но он хочет, как я вижу, знаться судом. Пожалуй, посмотрим, кто выиграет.
Хоть на плане
и не
так ясно, но есть свидетели — старики еще живы
и помнят.