Неточные совпадения
— Вы оттого и не
знаете жизни, не ведаете чужих скорбей:
кому что нужно, зачем мужик обливается потом, баба жнет в нестерпимый зной — все оттого, что вы не любили!
А любить, не страдая — нельзя. Нет! — сказал
он, — если б лгал ваш язык, не солгали бы глаза, изменились бы хоть на минуту эти краски.
А глаза ваши говорят, что вы как будто вчера родились…
— Как прощай:
а портрет Софьи!.. На днях начну. Я забросил академию и не видался ни с
кем. Завтра пойду к Кирилову: ты
его знаешь?
— Та совсем дикарка — странная такая у меня. Бог
знает в
кого уродилась! — серьезно заметила Татьяна Марковна и вздохнула. — Не надоедай же пустяками брату, — обратилась она к Марфеньке, —
он устал с дороги,
а ты глупости
ему показываешь. Дай лучше нам поговорить о серьезном, об имении.
Он смущался, уходил и сам не
знал, что с
ним делается. Перед выходом у всех оказалось что-нибудь: у
кого колечко, у
кого вышитый кисет, не говоря о тех знаках нежности, которые не оставляют следа по себе. Иные удивлялись,
кто почувствительнее, ударились в слезы,
а большая часть посмеялись над собой и друг над другом.
— Что? — повторила она, — молод ты, чтоб
знать бабушкины проступки. Уж так и быть, изволь, скажу: тогда откупа пошли,
а я вздумала велеть пиво варить для людей, водку гнали дома, не много, для гостей и для дворни,
а все же запрещено было; мостов не чинила… От меня взятки-то гладки,
он и озлобился, видишь! Уж коли
кто несчастлив, так, значит, поделом. Проси скорее прощения,
а то пропадешь, пойдет все хуже… и…
А Марк в это время все допытывался,
кто прячется под плетнем.
Он вытащил оттуда незнакомца, поставил на ноги и всматривался в
него, тот прятался и не давался
узнавать себя.
— Бабушка ваша — не
знаю за что,
а я за то, что
он — губернатор. И полицию тоже мы с ней не любим, притесняет нас. Ее заставляет чинить мосты,
а обо мне уж очень печется, осведомляется, где я живу, далеко ли от города отлучаюсь, у
кого бываю.
— Не я, Нил Андреич,
а Борюшка привел
его ночью. Я и не
знала,
кто там у
него спит!
Я от этого преследования чуть не захворала, не видалась ни с
кем, не писала ни к
кому, и даже к тебе, и чувствовала себя точно в тюрьме.
Он как будто играет, может быть даже нехотя, со мной. Сегодня холоден, равнодушен,
а завтра опять глаза у
него блестят, и я
его боюсь, как боятся сумасшедших. Хуже всего то, что
он сам не
знает себя, и потому нельзя положиться на
его намерения и обещания: сегодня решится на одно,
а завтра сделает другое.
«Надо
узнать, от
кого письмо, во что бы то ни стало, — решил
он, —
а то меня лихорадка бьет. Только лишь
узнаю, так успокоюсь и уеду!» — сказал
он и пошел к ней тотчас после чаю.
«Да — она права: зачем ей доверять мне?
А мне-то как
оно нужно, Боже мой! чтоб унять раздражение,
узнать тайну (
а тайна есть!) и уехать! Не
узнавши,
кто она, что она, — не могу ехать!»
—
А почем
он это
знает? — вдруг, вспыхнув, сказала Татьяна Марковна. —
Кто ему сказал?
— Сам
знаю, что глупо спрашивать,
а хочется
знать. Кажется, я бы… Ах, Вера, Вера, —
кто же даст тебе больше счастья, нежели я? Почему же ты
ему веришь,
а мне нет? Ты меня судила так холодно, так строго,
а кто тебе сказал, что тот,
кого ты любишь, даст тебе счастья больше, нежели на полгода? — Почему ты веришь?
«Веруй в Бога,
знай, что дважды два четыре, и будь честный человек, говорит где-то Вольтер, — писал
он, —
а я скажу — люби женщина
кого хочешь, люби по-земному, но не по-кошачьи только и не по расчету, и не обманывай любовью!
— Ну, так что ж за беда? — сказал Райский, — ее сношения с Шарлем не секрет ни для
кого, кроме мужа: посмеются еще,
а он ничего не
узнает. Она воротится…
— Если б вы умели понять ее, — остановил
его Тушин, — то давно бы
знали, что она из тех,
кому «объяснять» нечего и «советовать» нельзя.
А колебать «бабушкину мораль» я не нахожу нужным, потому что разделяю эту мораль.
— В Ивана Ивановича — это хуже всего.
Он тут ни сном, ни духом не виноват… Помнишь, в день рождения Марфеньки, —
он приезжал, сидел тут молча, ни с
кем ни слова не сказал, как мертвый, и ожил, когда показалась Вера? Гости видели все это. И без того давно не тайна, что
он любит Веру;
он не мастер таиться.
А тут заметили, что
он ушел с ней в сад, потом она скрылась к себе,
а он уехал…
Знаешь ли, зачем
он приезжал?
— Нашел на
ком спрашивать! На нее нечего пенять, она смешна, и ей не поверили.
А тот старый сплетник
узнал, что Вера уходила, в рожденье Марфеньки, с Тушиным в аллею, долго говорила там,
а накануне пропадала до ночи и после слегла, — и переделал рассказ Полины Карповны по-своему. «Не с Райским, говорит, она гуляла ночью и накануне,
а с Тушиным!..» От
него и пошло по городу! Да еще там пьяная баба про меня наплела… Тычков все разведал…
Неточные совпадения
Все мы имеем маленькую слабость немножко пощадить себя,
а постараемся лучше приискать какого-нибудь ближнего, на
ком бы выместить свою досаду, например, на слуге, на чиновнике, нам подведомственном, который в пору подвернулся, на жене или, наконец, на стуле, который швырнется черт
знает куда, к самым дверям, так что отлетит от
него ручка и спинка: пусть, мол,
его знает, что такое гнев.
При ней как-то смущался недобрый человек и немел,
а добрый, даже самый застенчивый, мог разговориться с нею, как никогда в жизни своей ни с
кем, и — странный обман! — с первых минут разговора
ему уже казалось, что где-то и когда-то
он знал ее, что случилось это во дни какого-то незапамятного младенчества, в каком-то родном доме, веселым вечером, при радостных играх детской толпы, и надолго после того как-то становился
ему скучным разумный возраст человека.
— Ведь я тебе на первых порах объявил. Торговаться я не охотник. Я тебе говорю опять: я не то, что другой помещик, к которому ты подъедешь под самый срок уплаты в ломбард. Ведь я вас
знаю всех. У вас есть списки всех,
кому когда следует уплачивать. Что ж тут мудреного?
Ему приспичит,
он тебе и отдаст за полцены.
А мне что твои деньги? У меня вещь хоть три года лежи! Мне в ломбард не нужно уплачивать…
— Ну, расспросите у
него, вы увидите, что… [В рукописи четыре слова не разобрано.] Это всезнай, такой всезнай, какого вы нигде не найдете.
Он мало того что
знает, какую почву что любит,
знает, какое соседство для
кого нужно, поблизости какого леса нужно сеять какой хлеб. У нас у всех земля трескается от засух,
а у
него нет.
Он рассчитает, насколько нужно влажности, столько и дерева разведет; у
него все играет две-три роли: лес лесом,
а полю удобренье от листьев да от тени. И это во всем так.
Откуда возьмется и надутость и чопорность, станет ворочаться по вытверженным наставлениям, станет ломать голову и придумывать, с
кем и как, и сколько нужно говорить, как на
кого смотреть, всякую минуту будет бояться, чтобы не сказать больше, чем нужно, запутается наконец сама, и кончится тем, что станет наконец врать всю жизнь, и выдет просто черт
знает что!» Здесь
он несколько времени помолчал и потом прибавил: «
А любопытно бы
знать, чьих она? что, как ее отец? богатый ли помещик почтенного нрава или просто благомыслящий человек с капиталом, приобретенным на службе?