Неточные совпадения
Была еще крупная власть — это полицмейстер,
полковник А.Д. Суворов, бывший кавалерист, прогусаривший свое имение
и попавший на эту должность по протекции. Страстный псовый охотник, не признававший ничего, кроме охоты, лошадей, театра
и товарищеских пирушек, непременно с жженкой
и пуншем. Он носился на шикарной паре с отлетом по городу, кнутиком подхлестывал пристяжную, сам не зная куда
и зачем — только не в полицейское управление.
Меня окружает публика… Пожарные… Брандмейстер, придя в себя, обнял
и поцеловал меня… А я все еще в себя не приду. К нам подходит
полковник небольшого роста, полицмейстер Алкалаев-Карагеоргий, которого я издали видел в городе… Брандмейстер докладывает ему, что я его спас.
— Все равно,
полковник, я вам своего имени не скажу
и кто,
и откуда я — не узнаете. Я решил, что мне оправдаться нельзя.
Другой денщик тащил водку
и закуску. За ним вошел
полковник.
Полковники смотрели на меня
и молчали. Я захотел их вывести из молчания.
— Теперь,
полковник, вы меня напоили
и накормили, так уж, по доброму русскому обычаю, спать уложите, а там завтра уж
и спрашивайте. Сегодня я отвечать не буду, сыт, пьян
и спать хочу…
— Приезжий, как
и вы здесь,
и, как
и вы, сейчас гость
полковника, а через несколько минут буду арестантом.
И больше я вам ничего не скажу.
— Простите, — извинился он, садясь за стол. — Я вижу в вас, безусловно, человека хорошего общества, почему-то скрывающего свое имя.
И скажу вам откровенно, что вы подозреваетесь в серьезном… не скажу преступлении, но… вот у вас прокламации оказались. Вы мне очень нравитесь, но я — власть исполнительная… Конечно, вы догадались, что все будет зависеть от жандармского
полковника…
— Да, он человек нервный, ранен в голову…
И завтра вам придется говорить с ним, а сегодня я принужден вас продержать до утра — извините уж, это распоряжение
полковника — под стражей…
— Я чувствую это,
полковник; благодарю вас за милое отношение ко мне
и извиняюсь, что я не скажу своего имени, хоть повесьте меня.
Я встал
и поклонился. Опять явился квартальный,
и величественный жест
полковника показал квартальному, что ему делать.
Полковник мне не подал руки, сухо поклонившись. Проходя мимо медведя, я погладил его по огромной лапе
и сказал...
Коляска подкатывала к крыльцу, где уже стояли встречавшие, а в коляске молодой офицер в белой гвардейской фуражке, а рядом с ним — незабвенная фигура — жандармский
полковник, с седой головой, черными усами
и над черными бровями знакомое золотое пенсне горит на солнце.
В комедии Александрова «Вокруг огня не летай» мне были назначены две небольшие роли, но экстренно пришлось сыграть Гуратова (отставной
полковник в мундире) вместо Андреева-Бурлака, который накануне бенефиса телеграфировал, что на сутки опоздает
и приедет в субботу.
И всюду мелькает белая поддевка Лентовского, а за ним его адъютанты, отставной
полковник Жуковский, старик князь Оболенский, важный
и исполнительный,
и не менее важный молодой
и изящный барин Безобразов, тот самый, впоследствии блестящий придворный чин, «друг великих князей»
и представитель царя в дальневосточной авантюре, кончившейся злополучной японской войной.
Только уже не
полковник, а генерал, поседевший
и обрюзгший.
До утра Клим не мог уснуть, вспоминая бредовой шепот
полковника и бутылочку красных чернил, пронзенную лучом солнца. Он не жалел полковника, но все-таки было тяжко, тошно узнать, что этот человек, растрепанный, как Лютов, как Гапон, — убит.
Неточные совпадения
И вот из ближнего посада, // Созревших барышень кумир, // Уездных матушек отрада, // Приехал ротный командир; // Вошел… Ах, новость, да какая! // Музыка будет полковая! //
Полковник сам ее послал. // Какая радость: будет бал! // Девчонки прыгают заране; // Но кушать подали. Четой // Идут за стол рука с рукой. // Теснятся барышни к Татьяне; // Мужчины против;
и, крестясь, // Толпа жужжит, за стол садясь.
Пролетки были поданы,
и он поехал тот же час к
полковнику, который изумил его так, как еще никогда ему не случалось изумляться.
«Это, однако же, нужно ему сказать», — подумал Чичиков
и, пришедши к
полковнику, объявил, что у него каша
и никакого толку нельзя добиться,
и комиссия построений ворует напропалую.
Губернатор об нем изъяснился, что он благонамеренный человек; прокурор — что он дельный человек; жандармский
полковник говорил, что он ученый человек; председатель палаты — что он знающий
и почтенный человек; полицеймейстер — что он почтенный
и любезный человек; жена полицеймейстера — что он любезнейший
и обходительнейший человек.
Полковник воскипел благородным негодованьем. Тут же, схвативши бумагу
и перо, написал восемь строжайших запросов: на каком основании комиссия построений самоуправно распорядилась с неподведомственными ей чиновниками? Как мог допустить главноуправляющий, чтобы председатель, не сдавши своего поста, отправился на следствие?
и как мог видеть равнодушно комитет сельских дел, что даже не существует комиссии прошений?