Прошло много лет, и в конце прошлого столетия мы опять встретились в Москве. Докучаев гостил у меня несколько дней на даче в Быкове. Ему было около восьмидесяти лет, он еще бодрился, старался петь надтреснутым голосом арии,
читал монологи из пьес и опять повторил как-то за вечерним чаем слышанный мной в Тамбове рассказ о «докучаевской трепке». Но говорил он уже без пафоса, без цитат из пьес. Быть может, там, в Тамбове, воодушевила его комната, где погиб его друг.
А. М. Максимов сказал, что сегодня утром приехал в Москву И. Ф. Горбунов, который не откажется выступить с рассказом из народного быта, С. А. Бельская и В. И. Родон обещали дуэт из оперетки, Саша Давыдов споет цыганские песни, В. И. Путята
прочтет монолог Чацкого, а П. П. Мещерский прямо с репетиции поехал в «Щербаки» пригласить своего друга — чтеца П. А. Никитина, слава о котором гремела в Москве, но на сцене в столице он ни разу не выступал, несмотря на постоянные приглашения и желание артистов Малого театра послушать его.
Неточные совпадения
Сперва молча ели, потом стали стихи
читать,
монологи, петь начали, а потом уже дошли до точки.
Репетировали «Ревизора». Григорьев был один из самых лучших городничих, каких когда-либо я видел. Он сидел в кресле и вполголоса
читал свой
монолог: «Чего смеетесь? Над собой смеетесь!..»
В Тамбове Николай Хрисанфович играл боярина Басенка в драме Н. Кукольника «Боярин Ф. В. Басенок». В одной из сцен Басенок схватывает шестопер и, размахивая им,
читает свой бешеный
монолог, от которого у публики мозги стынут: «Бык с бойни сорвался, тигр вырвался из клетки».
Не давались танцы кипевшей талантом девочке и не привлекали ее. Она продолжала неуклонно
читать все новые и новые пьесы у отца, переписывала излюбленные
монологи, а то и целые сцены — и учила, учила их. Отец мечтал перевести ее в драму и в свой бенефис, когда ей минуло тринадцать лет, выпустил в водевиле с пением, но дебют был неудачен.
А она упорно не бросала своего. В училище, во время отдыха, она
читала товаркам
монологи и восхищала их.
Островский, на мое счастье, был в периоде своего загула, когда ему требовались слушатели, которым он
читал стихи,
монологи, рассказывал о своих успехах. Днем такие слушатели находились. Он угощал их в отдельных комнатках трактиров, но, когда наступала ночь, нанимал извозчика по часам, лошадь ставилась на театральном дворе под навесом, а владелец ее зарабатывал по сорок копеек в час, сидя до рассвета в комнатке Василия Трофимовича за водкой и закуской, причем сам хозяин закусывал только изюмом или клюквой.
Вольский
читал отрывки из Тургенева и на «бис» —
монолог Чацкого, а публика продолжала аплодировать, хотя и видела, что артист устал.
Прочел он наизусть «Тройку» Гоголя, что окончательно привело в восторг слушателей, аплодисментами не пускавших артиста со сцены. Чуть Вольский делал шаг назад, аплодисменты раздавались громче.
И
читает или, вернее, задает сам себе вопросы, сам отвечает на них, недвижный, как прекрасный мраморный Аполлон, с шевелюрой Байрона, с неподвижными, как у статуи, глазами, застывшими в искании ответа невозможного… И я и вся публика также неподвижны, и также глаза всех ищут ответа: что дальше будет?… «Быть или не быть?» И с этим же недвижным выражением он заканчивает
монолог, со взглядом полного отчаяния, словами: «И мысль не переходит в дело». И умолкает.
Два раза меняли самовар, и болтали, болтали без умолку. Вспоминали с Дубровиной-Баум Пензу, первый дебют, Далматова, Свободину, ее подругу М.И.М., только что кончившую 8 классов гимназии. Дубровина
читала монологи из пьес и стихи, — прекрасно читала… Читал и я отрывки своей поэмы, написанной еще тогда на Волге, — «Бурлаки», и невольно с них перешел на рассказы из своей бродяжной жизни, поразив моих слушательниц, не знавших, как и никто почти, моего прошлого.
Когда же я пришел на лекции, студенты окружили меня дружною толпою и заставили
прочесть монолог пастора и те места из разных пиес, которые я знал наизусть.
И последний, самый страшный, специальный, сошел сегодня. Я
читала монолог из «Орлеанской девы», потом разыгрывала сценку из Островского с Федей Крымовым и Кареевым.
Неточные совпадения
«Мало
читаю. И — невнимательно
читаю, — строго упрекнул он себя. — Живу
монологами и диалогами почти всегда с ‹самим собой›».
Те речи и
монологи, которые мы
читаем в «Горе от ума», конечно, при свободе слова в «говорильне» могли им произноситься как кандидатом в члены, но при баллотировке в члены его выбрать уже никак не могли и, вероятно, рады были избавиться от такого «якобинца».
Под впечатлением общего настроения, наэлектризованный предыдущим исполнителем, поднимался кто-нибудь из присутствовавших и
читал или
монолог, или стихи из-за своего столика, а если певец или музыкант — подходил к роялю.
Лиза молча
читала, не обращая никакого внимания на эти
монологи.
Калинович взглянул было насмешливо на Настеньку и на Белавина; но они ему не ответили тем же, а, напротив, Настенька, начавшая следующий
монолог, чем далее
читала, тем более одушевлялась и входила в роль: привыкшая почти с детства
читать вслух, она
прочитала почти безукоризненно.