Неточные совпадения
Община спасла
русский народ от монгольского варварства и от императорской
цивилизации, от выкрашенных по-европейски помещиков и от немецкой бюрократии. Общинная организация, хоть и сильно потрясенная, устояла против вмешательств власти; она благополучно дожила до развития социализма в Европе.
Русское самодержавие вступает в новый фазис. Выросшее из антинациональной революции, оно исполнило свое назначение; оно осуществило громадную империю, грозное войско, правительственную централизацию. Лишенное действительных корней, лишенное преданий, оно обречено на бездействие; правда, оно возложило было на себя новую задачу — внести в Россию западную
цивилизацию, и оно до некоторой степени успевало в этом, пока еще играло роль просвещенного правительства.
Из всего этого вы видите, какое счастие для России, что сельская община не погибла, что личная собственность не раздробила собственности общинной; какое это счастие для
русского народа, что он остался вне всех политических движений, вне европейской
цивилизации, которая, без сомнения, подкопала бы общину и которая ныне сама дошла в социализме до самоотрицания.
Мы,
русские, прошедшие через западную
цивилизацию, мы не больше, как средство, как закваска, как посредники между
русским народом и революционной Европою.
Не рабски попадаясь на крючок иезуитам, а нашу
русскую цивилизацию им неся, мы должны теперь стать пред ними, и пусть не говорят у нас, что проповедь их изящна, как сейчас сказал кто-то…
В барской усадьбе живет старый генерал Павел Петрович Утробин; в новом домике, напротив, — хозяйствует Антошка кабатчик, Антошка прасол, Антошка закладчик, словом, Антошка — homo novus, [новый человек (лат.)] выброшенный волнами современной
русской цивилизации на поверхность житейского моря.
Неточные совпадения
В этой мере начальства кроется глубокий расчет — и уже зародыш не Европы в Азии, а
русский, самобытный пример
цивилизации, которому не худо бы поучиться некоторым европейским судам, плавающим от Ост-Индии до Китая и обратно.
Когда он воспитывался, европейская
цивилизация была еще так нова в России, что быть образованным значило быть наименее
русским.
Православие славянофилов, их исторический патриотизм и преувеличенное, раздражительное чувство народности были вызваны крайностями в другую сторону. Важность их воззрения, его истина и существенная часть вовсе не в православии и не в исключительной народности, а в тех стихиях
русской жизни, которые они открыли под удобрением искусственной
цивилизации.
Мысль немецкая или
русская казалась темной, иррациональной, опасной для будущего
цивилизации, восточным варварством.
Поэтому в
русской природе, в
русских домах, в
русских людях я часто чувствовал жуткость, таинственность, чего я не чувствую в Западной Европе, где элементарные духи скованы и прикрыты
цивилизацией.