Неточные совпадения
Русские не принимают миропорядка, как принимают люди западной
цивилизации.
Французы, замкнутые в своей культуре, сказали бы, что они находятся в стадии высокой культуры (
цивилизации),
русские же еще не вышли из стадии «природы», то есть варварства.
Поэтому в
русской природе, в
русских домах, в
русских людях я часто чувствовал жуткость, таинственность, чего я не чувствую в Западной Европе, где элементарные духи скованы и прикрыты
цивилизацией.
Западная душа гораздо более рационализирована, упорядочена, организована разумом
цивилизации, чем
русская душа, в которой всегда остается иррациональный, неорганизованный и не упорядоченный элемент.
Поэтому
русская душевная жизнь более выражена, и выражена в своих крайних элементах, чем душевная жизнь западного человека, более закрытая и придавленная нормами
цивилизации.
Русские гораздо более социабельны (не социальны в нормирующем смысле), более склонны и более способны к общению, чем люди западной
цивилизации.
Мысль немецкая или
русская казалась темной, иррациональной, опасной для будущего
цивилизации, восточным варварством.
Не рабски попадаясь на крючок иезуитам, а нашу
русскую цивилизацию им неся, мы должны теперь стать пред ними, и пусть не говорят у нас, что проповедь их изящна, как сейчас сказал кто-то…
В барской усадьбе живет старый генерал Павел Петрович Утробин; в новом домике, напротив, — хозяйствует Антошка кабатчик, Антошка прасол, Антошка закладчик, словом, Антошка — homo novus, [новый человек (лат.)] выброшенный волнами современной
русской цивилизации на поверхность житейского моря.
Неточные совпадения
В этой мере начальства кроется глубокий расчет — и уже зародыш не Европы в Азии, а
русский, самобытный пример
цивилизации, которому не худо бы поучиться некоторым европейским судам, плавающим от Ост-Индии до Китая и обратно.
Когда он воспитывался, европейская
цивилизация была еще так нова в России, что быть образованным значило быть наименее
русским.
Православие славянофилов, их исторический патриотизм и преувеличенное, раздражительное чувство народности были вызваны крайностями в другую сторону. Важность их воззрения, его истина и существенная часть вовсе не в православии и не в исключительной народности, а в тех стихиях
русской жизни, которые они открыли под удобрением искусственной
цивилизации.
Теократия Достоевского противоположна «буржуазной»
цивилизации, противоположна всякому государству, в ней обличается неправда внешнего закона (очень
русский мотив, который был даже у К. Леонтьева), в нее входит
русский христианский анархизм и
русский христианский социализм (Достоевский прямо говорит о православном социализме).
Так можно было определить
русскую тему XIX в.: бурное стремление к прогрессу, к революции, к последним результатам мировой
цивилизации, к социализму и вместе с тем глубокое и острое сознание пустоты, уродства, бездушия и мещанства всех результатов мирового прогресса, революции,
цивилизации и пр.