Неточные совпадения
Кроме двух стариков
в высоком доме
жила молодая девушка — вторая дочь Петра Иннокентьевча — Татьяна Петровна. Ей шел двадцать первый год, но на вид никто
не дал бы ей более шестнадцати — ее тоненькая фигурка, розовый цвет лица, с наивным, чисто детским выражением
не могли навести никого на мысль, что она уже давно взрослая девушка-невеста.
— Так я скажу тебе это… Ты подстерег несчастного молодого человека, который
жил у Безымянных, убил его и ограбил. Затем пошел
в избу, где
жил покойный, и вытащенным из кармана твоей жертвы ключом, отпер ее, взял, что было там ценного, бросил ключ, быть может,
в реку, остальную часть ночи провел, обдумывая, куда спрятать его деньги и, быть может, золотые вещи, и спрятал их.
Не беспокойся, мы найдем их.
«
Не будет же Егор молчать, что оставил ружье здесь, и
не даст сослать себя
в каторгу без вины! Я, впрочем, успею письменным признанием снять с него это обвинение, а теперь… мне хочется еще
пожить…»
Ты
не должен, повторяю тебе, никуда идти, ты должен оставить Егора принести себя
в жертву; что же касается тебя, ты должен
жить, мучимый угрызениями совести и раскаянием.
— Дай ему Бог сто лет
жить в доброе здравие… ангельской души человек Петр Иннокентьевич… И вам, ваша милость, дай Бог здоровья, и вами рабочие на приисках
не нахвалятся.
— Об этом
не заботься, — заявил Иннокентий Антипович. — Твой ребенок и твоя жена ни
в чем
не будут нуждаться, для этого я
живу на свете…
— Как и мне тоже, — с горечью заметила Марья Петровна, — я изнемогаю под тяжестью отцовского проклятия. Но я
не жалуюсь, я
не хочу жаловаться. Как бы печально все это ни кончилось для меня, я передала свою судьбу всецело
в руки Божьи… Смерть, которая была бы моим избавлением от всех страданий, меня страшит и пугает
не потому, что мне плохо
жить, а потому, что я
не одна, потому что я должна
жить… для него!
— Расскажите, по крайней мере, мне, как вы
прожили с того страшного дня,
в который покинули высокий дом. Откуда у вас новое имя, меня все это более чем интересует. Вернее, что это
не простое любопытство.
— Таким образом я
жила. Как часто вспоминала я о высоком доме, как часто я оплакивала отца моего ребенка. Это знают моя грудь да подушка. Однажды от проезжих я случайно узнала, что по делу об убийстве на заимке Толстых арестован и пошел
в тюрьму Егор Никифоров. Я поняла все. Чтобы
не выдать настоящего убийцу, Егор принял на себя вину, чтобы спасти моего отца, его благодетеля, он обрекал себя на каторгу…
В этом же поселке
жила одна поселянка Вера Андреевна Смельская — еще далеко
не старая, но болезненная девушка, она была сослана за убийство своего незаконного ребенка и всю свою жизнь мучилась страшным раскаянием.
Он
жил в гостинице Разборова по Большой улице К., занимая очень чистенький и светленький номер. Пребывание его
в этом городе продолжалось несколько месяцев; но время его отъезда
не могло быть определено: шли изыскания от города Ачинска до К., и каждый день он мог получить ожидаемое уведомление о начале изысканий от города К. по направлению к Иркутску.
Сын
не оповещал отца, орудовавшего по прежнему
в К., и
жил только сладкою надеждою на осуществление его преступного плана
в будущем году, когда начнутся работы на прииске.
— Ага! — продолжал он. — Ваш крестный отец ничего вам
не говорил об этом… Он оставлял вас
в приятном заблуждении, что вы — дочь богача-золотопромышленника… Хорошенькая шутка!.. И вы этому поверили. Уже более тридцати лет, как мой дядя вдовеет, у него была дочь Мария, и она умерла. Что же касается до вас, то вы ему даже
не родственница, и если
живете здесь, то лишь благодаря Гладких, которому взбрело на ум привести вас сюда… Теперь вы видите, моя милая, что я делаю вам большую честь моим предложением…
— Он был приговорен к пятнадцатилетней каторге и сослан
в Якутскую область… Если он
не умер, то
живет там до сих пор.
—
Не идет ли дело о том молодом инженере, которого вы с полгода тому назад встречали
в К. и который теперь вернулся из Петербурга и
живет в Завидове?
— Она вся уж развалилась…
В ней никто
не жил с тех пор, а уж прошло более двадцати годов… — сказала Фекла.
— Это хорошо с вашей стороны, но и оставлять безнаказанными негодяев
не следует… Это делает их еще нахальнее… Они продолжают
жить в Завидове, и я вам советую остерегаться.
Вечером
в тот же день Иннокентий Антипович, Егор Никифоров и Татьяна Петровна решили, что Егор Никифоров будет некоторое время продолжать играть роль нищего и поселится
в старой сторожке за садом,
в которой с тех пор, как прииск отошел
в глубь тайги,
не жил никто.
— Голова моя горит, сердце бьется, но все-таки я совершенно спокойна… С той ужасной минуты, когда я очнулась на станции, я себя никогда так хорошо
не чувствовала… Мой сын
жив!.. Мой сын
жив… Эти слова, как целительный бальзам, проникли
в мою душу! Боже, мне кажется, что
в эту минуту с меня снято проклятие отца… Я
не была сумасшедшая, Егор, но много, много лет я
жила в какой-то лихорадке… Мне кажется, что густой мрак, который скрывал от меня все, рассеялся… и я опять прежняя Мария Толстых…
Неточные совпадения
Служив отлично-благородно, // Долгами
жил его отец, // Давал три бала ежегодно // И промотался наконец. // Судьба Евгения хранила: // Сперва Madame за ним ходила, // Потом Monsieur ее сменил; // Ребенок был резов, но мил. // Monsieur l’Abbé, француз убогой, // Чтоб
не измучилось дитя, // Учил его всему шутя, //
Не докучал моралью строгой, // Слегка за шалости бранил // И
в Летний сад гулять водил.
Кто
жил и мыслил, тот
не может //
В душе
не презирать людей; // Кто чувствовал, того тревожит // Призрак невозвратимых дней: // Тому уж нет очарований, // Того змия воспоминаний, // Того раскаянье грызет. // Всё это часто придает // Большую прелесть разговору. // Сперва Онегина язык // Меня смущал; но я привык // К его язвительному спору, // И к шутке, с желчью пополам, // И злости мрачных эпиграмм.
Высокой страсти
не имея // Для звуков жизни
не щадить, //
Не мог он ямба от хорея, // Как мы ни бились, отличить. // Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И был глубокий эконом, // То есть умел судить о том, // Как государство богатеет, // И чем
живет, и почему //
Не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет. // Отец понять его
не мог // И земли отдавал
в залог.
Чичиков согласился с этим совершенно, прибавивши, что ничего
не может быть приятнее, как
жить в уединенье, наслаждаться зрелищем природы и почитать иногда какую-нибудь книгу…
— Мне совестно наложить на вас такую неприятную комиссию, потому что одно изъяснение с таким человеком для меня уже неприятная комиссия. Надобно вам сказать, что он из простых, мелкопоместных дворян нашей губернии, выслужился
в Петербурге, вышел кое-как
в люди, женившись там на чьей-то побочной дочери, и заважничал. Задает здесь тоны. Да у нас
в губернии, слава богу, народ
живет не глупый: мода нам
не указ, а Петербург —
не церковь.