Неточные совпадения
— Может быть, мы скоро ее увидим здесь? Остальное устроится само собою. Будь нежен с Катей, это
тебя рассеет…
Иди к ней в будуар… Там уже, без сомнения, подан чай… Барон уже исчез давно со своей Муськой, следуй его примеру. Как только явится князь Асланбеков, я устрою игру и дам
тебе знать.
— Я ведь не ребенок… Я лучше
пойду к Екатерине Семеновне, чтобы не мешать
тебе своим присутствием.
—
Ты дурочка, — говорила последняя, — если старик и был слишком любезен, ну так что же? Он богат, а твоя мать в нужде.
Пойдем назад и не ребячься.
«Бедная Люба, — продолжал он размышлять, —
ты будешь самая несчастная женщина, если полюбишь его! Лучше уж
пойти за старого графа».
—
Пойдем скорей…
Тебе не следует оставаться в настоящем доме ни минуты, — задыхаясь от волнения, говорил Ольге Ивановне Семен Иванович.
— Так-то
ты любишь меня.
Ты не хочешь воспользоваться удобным случаем провести со мной наедине какой-нибудь час. С завтрашнего дня
ты будешь вечно конвоируема компаньонкой, которая не будет обладать добрым сердцем Маши. Если не хочешь, то
иди домой и, повторяю, прощай навсегда.
— Молодой человек не явился ни в тот день, ни после. На другой день, когда его ожидали, я прочитал в газетах, что в Сокольничьей роще, недалеко от роскошной дачи Подгурского, нашли убитым разыскиваемого петербургской полицией преступника Станислава Ядзовского… Я
пошел посмотреть на труп моего друга Пальто, сюртук, бумаги — все было твое, кроме лица. Я ничего не сказал, решив, что для
тебя же лучше, если
тебя сочтут умершим. Каким образом очутилось твое платье и бумаги на убитом?
«Заснешь
ты, как бы не так… — думала она. — На свиданье-то завтра
ты пойдешь».
—
Иди же,
иди… Или
ты хочешь, чтобы он убил
тебя?
— Полно, мама, много ли я для
тебя сделал! Вот разве в будущем
пойдет лучше… — откликнулся Дмитрий Павлович. — Оно на это и похоже. Последнее время хозяйский сын оказывает мне такое доверие, что все удивляются — постоянно старается оставлять ключ от кассы у меня… А только и тогда я не думаю, чтобы Елизавета Петровна была у нас счастливой. Она привыкла жить в лучшей обстановке…
— Итак, я
пойду… Миссия из неприятных, но чего я не сделаю для
тебя как искренний друг… — сказал граф Сигизмунд Владиславович.
— Однако, я
тебя выручил сегодня вдвойне,
пойдя за
тебя объясняться с графиней… Она сегодня раздражена более обыкновенного.
—
Ты неопытный подсудимый… Ну, да Бог с
тобой… Я перестал бы
тебя уважать, если бы
ты упустил случай воспользоваться влюбленной девчонкой… Свиданье было назначено…
Ты пошел…
— Благополучно, так благополучно, и
слава Богу…
Тебе надо будет сегодня вечером уехать.
— Я не отец
тебе, — воскликнул старик Алфимов, — да
ты и не виноват передо мной,
ты крал у себя самого,
ты заплатишь мне из своих денег сто двадцать тысяч с процентами, а остальные восемьсот восемьдесят тысяч можешь получить завтра из государственного банка, я дам
тебе чек, и
иди с ними на все четыре стороны.
—
Иди отсюда… Не оскверняй своим присутствием общество честных людей… Сегодня же выезжай из моего дома и не показывайся мне на глаза… Чек на твой капитал, за вычетом растраченных
тобою денег, получишь завтра в кассе.
—
Иди и не заставляй меня еще раз повторить
тебе, что я
тебе не отец…
Иди.
— О,
ты, простота… Мебель поставит мебельщик. Я сам это
тебе устрою, а
ты поезжай домой, забирай свои собственные пожитки и переезжай пока ко мне. Завтра квартира будет готова, и мы справим такое новоселье, что чертям тошно будет… Не забудь заехать за чеком… А теперь…
пойди умойся, а то лицо заплаканное… точно у бабы, а я прикажу позвать старшего дворника.
— Ну, теперь поезжай домой, заезжай за чеком и переезжай ко мне, а я оденусь и
пойду к мебельщику…
Ты полагаешься на мой вкус? В грязь лицом не ударю.
— Ах вы, отцы наши! — воскликнул Софрон, — да как же им худо идти, делам-то! Да ведь вы, наши отцы, вы, милостивцы, деревеньку нашу просветить изволили приездом-то своим, осчастливили по гроб дней.
Слава тебе, Господи, Аркадий Павлыч, слава тебе, Господи! Благополучно обстоит все милостью вашей.
Неточные совпадения
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой // И на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да
ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась я! // Да,
слава Богу,
ты здорова! // Тоски ночной и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог
тебе порука». — // «Итак,
пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
«Так
ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «
Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так
пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Когда ж и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь
ты? // Ах, ножки, ножки! где вы ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, // На северном, печальном снеге // Вы не оставили следов: // Любили мягких вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для вас я забывал // И жажду
славы и похвал, // И край отцов, и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как на лугах ваш легкий след.
Они дорогой самой краткой // Домой летят во весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // — Ну что ж, Онегин?
ты зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь //
Ты как-то больше. — «Нет, равно. // Однако в поле уж темно; // Скорей!
пошел,
пошел, Андрюшка! // Какие глупые места! // А кстати: Ларина проста, // Но очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне не наделала б вреда.