Неточные совпадения
Панический ужас объял горбуна, и вполне убежденный, что он имеет
дело с выходцем с того света, борьба с которым
была бы бессполезна, он опрометью пустился бежать
по направлению к сторожке.
На первых порах ее двоюродный внук
был, казалось, ее единственным утешением: она холила и нежила его и
по целым
дням забавлялась ребенком.
Она считала потерянным тот
день, когда
была обязана,
по этикету двора, видеть своего сына.
— Сохрани, Господи, — отвечал ямщик. — Статочное ли
дело, государь! У меня,
по милости Божией, деньги на нужду
есть. А разве вам, государь, когда понадобиться, так готов до полушки все отдать вам.
Дело по сдаче опекуном сумм и имений все откладывалось и откладывалось, и виной тому
был Виктор Павлович, который не находил времени заняться им и не думал даже о необходимости отъезда в Петербург.
К особому несчастию, многие из них,
по жадности родителей и
по протекции, считались давно уже на действительной службе, а некоторым
были прибавлены года и
по полковым спискам они значились шестнадцати и восемнадцатилетними, когда на самом
деле им не
было иногда и десяти лет.
Расстроенный и сосредоточенный на одной мысли, что сталось с Похвисневым, Виктор Павлович стал
было сперва в тупик от последнего вопроса и лишь после некоторого размышления вспомнил, что его дядя
по матери, Иван Сергеевич Дмитревский, недавно писал ему в Москву и что даже у него
есть к нему
дело.
По моргающим глазам слуги, из которых готовы
были брызнуть слезы, Виктор Павлович увидал, что
дело может
быть очень серьезно, и хотя старался утешить Петровича, но чувствовал, что на него самого нападает тревожное волнение.
Дело в том, что государю
было хорошо известно, что много дворян ежегодно приезжает в Петербург
по разного рода
делам, и многие из них имеют тяжбы в судебных местах столицы, вследствие медленности производства задерживаются тут на неопределенное время, что, при дороговизне петербургской жизни, отражается на их благосостоянии, а потому приказал, чтобы всякий дворянин, при въезде в заставу, объявлял, кто он такой и где
будет стоять.
На другой
день к ним командировался чиновник, чтобы узнать,
по какому
делу приезжий явился в Петербург, и если для подачи просьбы в какой-нибудь приказ или судебное место, то чиновник обязан
был предупредить приезжего, если он не получит удовлетворения в своем
деле в течение двух недель, то должен через одного из государственных адъютантов довести о том до сведения его величества.
Надо
было проходить через все парадные комнаты дворца, наполнение,
по случаю торжественного
дня, генералитетом, сенаторами, камергерами, камер-юнкерами, высшими чинами двора и придворными дамами.
— Я
был так занят…
Дела по сдаче опеки…
Много шума вызвало в петербургском обществе запрещение приезда ко двору трем представительницам высшего петербургского общества, которые отличались легкостью своих нравов, но еще более громким
было дело Афанасия Ивановича Игнатьева, о котором и упомянула Ирена Станиславовна — так звали
по батюшке госпожу Оленину.
— Это письмо от Архарова; он пишет, что завтра выйдет высочайший приказ о назначении меня товарищем министра уделов, а относительно тебя пишет, что он говорил государю и его величество благосклонно отнесся к причине, задержавшей тебя в Москве. На
днях он уведомит тебя, когда можно представить тебя государю… Ты
будешь — он,
по крайней мере, надеется — принят снова на службу в гвардию, тем же чином…
Да и на самом
деле гвардейские офицеры должны
были позабыть свой прежний изнеженный образ жизни, приучить себя вставать рано,
быть до света в мундирах, перестать кутаться в шубы и муфты, разъезжать,
по примеру вельмож, в каретах с егерями и гайдуками, но наравне с солдатами должны
были быть ежедневно в строю, ходить в одних мундирах пешком или ездить на извозчиках и на своих лошадях в одиночку, и несмотря на зимнюю стужу и сильные морозы, учиться ружейным приемам и упражняться в них в присутствии самого государя.
По восшествии на престол Павла Петровича и
по прибытии его в Москву для священного коронования, Каверин привел в свой дом Кутайсова, и при тех же обстоятельствах через несколько
дней был определен в Москве обер-полициймейстером и из майоров переименован в статские советники.
Печальна
была судьба этой женщины. Она вышла замуж
по любви за казавшегося богатым помещика, Федора Сергеевича Гречихина, но в первый же
день, или лучше сказать, еще стоя под венцом, им овладела безумная ревность, которая привела к трагическому концу.
Взгляды,
по временам бросаемые Владиславом Станиславовичем на иезуита, давали понять, что его откровенность
есть результат далеко не опрометчивости молодости и что он знает, что
дело, которое ведет орден мальтийских рыцарей, затрагивает интересы партии, во главе которой стоит Грубер, в гораздо более сильной степени, нежели старался сейчас объяснить ему аббат. Христианские чувства добрых католиков хотя и играли тут роль, но не в смысле горячего сочувствия к борьбе ордена с западными безбожниками.
— Вот это и хорошо… Мы устроим ваше назначение в распоряжение князя Куракина… Вы ему
будете полезны в сношениях с Ватиканом
по делам ордена мальтийских рыцарей… Содержанием вы останетесь довольны…
Дела эти поглощали теперь, все внимание государя, и ход их должен
был, по-видимому, руководить всею внешнею политикою России.
Иван Павлович Кутайсов исполнил свое слово и через несколько
дней после свидания с ним графа Свенторжецкого, последний
был назначен в распоряжение князя Куракина, с значительным
по тому времени окладом содержания и с обязанностью исполнять поручения
по делам мальтийского ордена.
— Вам передал, конечно, патер Билли
суть дела,
по которому я вас побеспокоила посетить меня.
— А потому, что он также, как и вы, вдался
было в религиозные рассуждения, которые,
по моему мнению, совершенно не идут к
делу и только мешают людям договориться о земном…
При императоре Павле лица, не имевшие к нему постоянного доступа и желавшие просить его о чем-нибудь или объясниться с ним
по какому-нибудь
делу, должны
были,
по утрам в воскресенье, являться во дворец и ожидать в приемной зале, смежной с Церковью, выхода оттуда государя
по окончанию обедни.
Аббат Грубер без слов выдал графу Казимиру Нарцисовичу десять тысяч рублей, с тем, чтобы остальные сорок тысяч
были выданы
по окончании
дела.
На другой
день, 30 января,
был дан
по случаю переезда большой бал, в числе приглашенных на котором
был граф Казимир Нарцисович и графиня Ирена Станиславовна Свенторжецкие.
Неточные совпадения
Городничий. Да, и тоже над каждой кроватью надписать по-латыни или на другом каком языке… это уж
по вашей части, Христиан Иванович, — всякую болезнь: когда кто заболел, которого
дня и числа… Нехорошо, что у вас больные такой крепкий табак курят, что всегда расчихаешься, когда войдешь. Да и лучше, если б их
было меньше: тотчас отнесут к дурному смотрению или к неискусству врача.
Он больше виноват: говядину мне подает такую твердую, как бревно; а суп — он черт знает чего плеснул туда, я должен
был выбросить его за окно. Он меня морил голодом
по целым
дням… Чай такой странный: воняет рыбой, а не чаем. За что ж я… Вот новость!
Трубят рога охотничьи, // Помещик возвращается // С охоты. Я к нему: // «Не выдай!
Будь заступником!» // — В чем
дело? — Кликнул старосту // И мигом порешил: // — Подпаска малолетнего //
По младости,
по глупости // Простить… а бабу дерзкую // Примерно наказать! — // «Ай, барин!» Я подпрыгнула: // «Освободил Федотушку! // Иди домой, Федот!»
По осени у старого // Какая-то глубокая // На шее рана сделалась, // Он трудно умирал: // Сто
дней не
ел; хирел да сох, // Сам над собой подтрунивал: // — Не правда ли, Матренушка, // На комара корёжского // Костлявый я похож?
Идем
по делу важному: // У нас забота
есть, // Такая ли заботушка, // Что из домов повыжила, // С работой раздружила нас, // Отбила от еды.