Неточные совпадения
Владимир Андреевич припомнил свое детство в Смоленске, в доме родственников светлейшего. Он был воспитанником-приемышем. Кто были его родители — он не знал. Затем он был отправлен в Москву в университетскую гимназию, откуда вышел в военную службу в один из армейских полков
и прямо отправился на театр войны с Турцией. Неожиданно, с месяц, с два тому назад, он был отозван из своего полка
и переведен в гвардию с командировкою в Петербург, в распоряжение светлейшего князя, генерал-фельдмаршала.
После обер-полицеймейстера входили: генерал-прокурор — с мемориями от сената, генерал-рекетмейстер для утверждения рассмотренных тяжб, губернатор, управляющий военною, иностранною коллегиями
и так далее.
Во все это время продолжения военных действий с 1769 по 1774 год Григорий Александрович командовал отдельным отрядом
и участвовал в сражениях при Фокшанах, Ларге, Кагуле, при осаде Силистрии
и за свою распорядительность
и личную храбрости получил чин генерал-поручика
и ордена святой Анны I степени
и Святого Георгия 3-го класса.
«Непосредственно рекомендую Вашему Величеству мужество
и искусство, которое оказал в сем деле генерал-майор Потемкин, ибо кавалерия наша до сего времени не действовала с такою стройностью
и мужеством, как в сей раз, под командою вышеозначенного генерал-майора».
Блестящий ум, беззаветная преданность, обширные замыслы для возвеличивания России — все это высказалось в ярком свете в письмах восторженного молодого генерал-майора
и не могло не повлиять на государыню в смысле благосклонности к такому подданному.
«Господин генерал-поручик
и кавалер, — писала ему государыня, — вы, я чаю, столь упражнены глазеньем на Силистрию, что вам некогда письма читать,
и хотя по сию пору не знаю, преуспела ли ваша бомбардировка, но тем не меньше я уверена, что все это, что вы сами предприемлете, ничему иному приписать не должно, как горячему вашему усердию
и ко мне персонально,
и вообще к любезному отечеству, которого вы службу любите.
Он был недоволен полученными им наградами, тем более, что два
генерала, Суворов
и Вейсман, стоявшие ниже его по линии производства, получили ордена Святого Георгия II степени,
и написал вскоре после своего приезда в Петербург письмо государыне.
Сим будучи терзаем, принял дерзновение, пав к священным стопам Вашего Императорского Величества просить, ежели служба моя достойна Вашего благоволения
и когда щедроты
и высокомонаршая милость ко мне не оскудевает, разрешит сие сомнение мое пожалованием меня в генерал-адъютанты Вашего Императорского Величества.
«Господин генерал-поручик. Письмо ваше господин Стрекалов мне сего утра вручил,
и я просьбу вашу нашла столь умеренною, в рассуждении заслуг ваших мне
и отечеству учиненных, что я приказала изготовить указ о пожаловании вас в генерал-адъютанты. Признаюсь, что
и сие мне приятно, что доверенность ваша ко мне такова, что вы просьбу вашу адресовали прямо ко мне, а не искали побочными дорогами. Впрочем, пребываю к вам доброжелательная».
1 марта 1774 года Потемкин назначен был генерал-адъютантом
и вслед за тем ему был пожалован орден Святого Александра Невского.
Изумление достигло крайних пределов, когда узнали, что вновь назначенный генерал-адъютант, кавалер ордена Александра Невского удалился в Александро-Невскую лавру, отрастил бороду
и, надев монашескую одежду, стал прилежно изучать церковный устав
и выразил непременное желание идти в монахи.
Никто не мог найти причину такой странной перемены, казалось, в жизнерадостном, веселом
и довольно молодом генерал-адъютанте.
В 1774 году он был уже генерал-аншефом
и вице-президентом военной коллегии.
«Генерал-поручик Потемкин, непосредственно способствовавший своими советами заключению выгодного мира, производится в генерал-аншефы
и всемилостивейше жалуется графом Российской империи; уважение же его храбрости
и всех верных
и отличных заслуг, оказанных им в продолжение сей последней войны, всемилостивейше награждаем мы его, Потемкина, золотою саблею, украшенною бриллиантами
и нашим портретом
и повелеваем носить их, яко знак особого нашего благоволения».
Одновременно с этими сыпавшимися на него положительно дождем милостями государыни,
и милостями, кстати сказать, вполне заслуженными, Григорий Александрович был назначен Новороссийским генерал-губернатором.
— Вот как… Грицко Нечеса… По Сеньке
и шапка… — съязвил уже совершенно сдавленным шепотом
генерал.
Генерал был очень недалек,
и потому Григорий Александрович терпел его
и забавлялся его разговорами
и суждениями.
— Я так не могу! — заупрямился было
генерал, но его шутя втащили в воду в мундире
и купали до тех пор, пока не смыли с головы накладку.
Он немедленно предписал генерал-поручику Павлу Сергеевичу Потемкину выгнать турок за Кубань, Суворову усмирить буджацких
и ногайских татар, а генерал-поручику графу де Бальмену войти в пределы Крыма
и водворить там спокойствие.
Сам светлейший князь Потемкин, возвратившись в Петербург, за свой бессмертный подвиг был произведен, 5 февраля 1784 года, в генерал-фельдмаршалы, назначен президентом военной коллегии
и генерал-губернатором Крыма, наименованного Таврическою областью.
Он вскоре сделал блестящую карьеру, получил чин генерал-майора, орден святого Станислава
и Белого Орла I степени
и звание флигель-адъютанта, за все это обязанный Потемкину, которому
и заплатил черной неблагодарностью.
Сын графа Мартына Карловича Скавронского, генерал-аншефа, обергофмейстера
и андреевского кавалера времен Елизаветы,
и баронессы Марии Николаевны Строгановой, богатейшей женщины тогдашней России, граф Павел Мартынович от отца
и матери получил два громадных миллионных состояния.
Когда политические обстоятельства переменились, султан, пожелав склонить императрицу к миру, согласился на размен плененных
и в письме поздравил государыню, что она имеет такого храброго
генерала, как Зорич, который отверг все его предложения.
Государыня приказала справиться,
и по справкам ей было доложено, что никакого
генерала Зорича не было взято в плен, а взят майор Зорич.
— Будьте же вы
генералом, — сказала императрица, — турецкий султан хвалил вас,
и я не сниму с вас чина, который вы себе дали
и заслужили.
И майор был сделан
генералом.
«А мы здесь чванимся, — писала она князю на возвратном пути из села Коломенского, — ездою,
и Тавридою,
и тамошними генерал-губернаторскими распоряжениями, как добрыми без конца
и во всех частях».
Как ты все сам делаешь, то
и тебе покоя нет; для чего не берешь к себе
генерала, который бы имел мелкий детайль?
Находившиеся в свите князя генерал-майор Синельников
и казак были смертельно ранены.
Затем, обратясь к генерал-поручику Павлу Сергеевичу Потемкину, Григорий Александрович приказал ему поручить одному из храбрейших штаб-офицеров немедленно же взять редут с батальоном гренадер, а в помощь им назначить пять батальонов пехоты
и несколько сотен кавалерии.
В подъезде то
и дело сновали разодетые сановники
и военные
генералы, а отворявший дверь швейцар в расшитой золотом ливрее показался пришедшему важнее
и строже всех этих приезжающих.
Открытие памятника Петру Великому состоялось за семь лет до описываемого нами времени, а именно 7 августа 1782 года, в присутствии государыни, прибывшей на шлюпке, при выходе из которой была встречена всем Сенатом, во главе с генерал-прокурором A. A. Вяземским,
и сопровождаемая отрядом кавалергардского полка отправилась в Сенат, откуда
и явилась на балкон в короне
и порфире.
Одна, состоявшая из трех дивизий, под личным его предводительством, сосредоточилась у Ольвиополя; другая же, из двух дивизий
и таврического корпуса, под начальством генерал-аншефа, князя Репнина, расположилась на реке Прут.
Отец его тоже, по восшествии на престол Елизаветы Петровны, событии радостном для всех приверженцев Петра Великого, покинул деревню
и вновь был принят на службу, в чине генерал-майора.
Таким образом, во время описываемой нами войны с турками имя Суворова уже было окружено ореолом славы — он был генерал-поручиком
и участвовал, как мы знаем, в сражениях при Кинбурне
и осаде Очакова.
В 1789 году Зубов был только секунд-ротмистром конной гвардии, на следующий год он уже был флигель-адъютантом государыни, генерал-майором
и кавалером орденов: святого Станислава, Белого Орла, святой Анны
и святого Александра Невского.
Тульский губернский предводитель с дворянством
и чиновники всех присутственных мест были наготове по первой повестке явиться в парадных кафтанах к тульскому наместнику, генерал-аншефу Михаилу Никитичу Кречетникову, для представления могущественному вельможе.
В этот день вечером вся Тула осветилась иллюминацией. Светлейший въехал в город. Наместник, губернатор, вице-губернатор, губернские
и уездные предводители с дворянством, многие военные
генералы, штаб-офицеры, гарнизон, все чиновники присутственных мест встретили его у дворца.
Он был крайне вежлив с Кречетниковым, повторил свою благодарность Лопухину, сказал несколько приветливых слов
генералам, губернскому предводителю, вице-губернатору, похвалил почетный караул, ординарцев
и сделал всем остальным общие поклоны, прошел вместе с наместником
и губернатором во внутренние покои дворца.
Еще в последних числах марта генерал-поручик князь Голицын, переправясь через Буг, взял Мачин, срыл его
и потом овладел укреплениями на острове Концефан, лежащем против Браилова. В начале июня генерал-майор Кутузов разбил турок при Пободаче, а командовавший на Кавказе генерал-аншеф Гудович взял приступом сильную
и важную крепость Анапу; наконец, 28 июля князь Репнин одержал блистательную победу над верховным визирем при Мачине.
Тут болезнь князя ежедневно стала усиливаться,
и натура, изнуренная трудами, страстями
и невоздержанностью, не могла победить ее, несмотря на старание
и искусство генерал-штаб-доктора Тимона
и доктора хирургии Массота.
2 октября дрожащею рукою он подписал последнюю официальную бумагу — полномочие
генералам Самойлову, Рибасу
и Лошкареву на окончательное ведение мирных переговоров с Турцией, а 4 числа, бережно уложенный в экипаж, отправился в Николаев, в сопровождении графини Браницкой, правителя канцелярии Попова
и нескольких слуг.
Светлейший князь Потемкин-Таврический, президент государственной военной коллегии, генерал-фельдмаршал, великий гетман казацких екатеринославских
и черноморских войск, главнокомандующий екатеринославскою армиею, легкою конницей, регулярною
и нерегулярною, флотом черноморским
и другими сухопутными
и морскими военными силами, сенатор екатеринославский, таврический
и харьковский генерал-губерантор, ее императорского величества генерал-адъютант, действительный камергер, войск генерал-инспектор, лейб-гвардии Преображенского полка полковник, корпуса кавалергардов
и полков екатеринославского кирасирского, екатеринославского гренадерского
и смоленского драгунского шеф, мастерской оружейной палаты главный начальник
и орденов российских: святого апостола Андрея Первозванного, святого Александра Невского, святого великомученника
и победоносца Георгия
и святого равноапостольного князя Владимира, больших крестов
и святой Анны; иностранных: прусского — Черного Орла, датского — Слона, шведского — Серафима, польского — Белого Орла
и Святого Станислава кавалер — отошел в вечность.
При гробе были учреждены дежурства из одного генерал-майора, двух полковников, четырех штаб-офицеров, восьми обер-офицеров, одного генерал-адъютанта
и одного флигель-адъютанта.
В часы прихода для поклонения у головы усопшего стояли по обеим сторонам два генерал-адъютанта, у середины гроба по два офицера гвардии
и два флигель-адъютанта, несколько подалее по два офицера екатеринославского гренадерского полка, лейб-гвардии бомбардирской роты
и кирасирского князя Потемкина полка, а у баллюстрады по два офицера того же полка в супервестах.
9) За ними должен был следовать генералитет, но
генералы выносили гроб
и шли по сторонам его до самого монастыря.
Господин действительный тайный советник генерал-прокурор
и кавалер князь Алексей Борисович Куракин 10 минувшего марта сообщил мне высочайшее Его Императорского Величества повеление, на имя его данное, чтобы сооруженный в Херсоне от казны в память князю Потемкину памятник был уничтожен.