Неточные совпадения
— По крайней мере,
я был бы осторожнее при выборе… Твой брак с самого начала носил в себе зародыш несчастья: женщина чуждого происхождения, чуждой религии, дикая, капризная, бешеная польская натура, без характера, без понятий о том, что мы называем долгом и нравственностью — и
ты, со своими стойкими понятиями о чести, — мог ли
ты иначе кончить подобный союз?.. А между тем,
мне кажется, что
ты, несмотря ни на что, продолжал
любить ее до самого разрыва.
— Отец, этого
ты не можешь и не должен
мне приказывать! — горячо возразил он. — Она
мне мать, которую
я наконец нашел и которая одна в целом свете
любит меня.
Я не позволю отнять ее у
меня так, как ее отняли у
меня раньше.
Я не позволю принудить себя ненавидеть ее только потому, что
ты ее ненавидишь! Грози, наказывай, делай что хочешь, но на этот раз
я не буду повиноваться,
я не хочу повиноваться.
—
Я не смел до сих пор
любить тебя,
ты был всегда так холоден, так неприступен, и
я…
— У
меня к
тебе просьба, — прошептал он, — большая, большая просьба, которую
ты непременно должен исполнить;
я знаю,
ты согласишься, в доказательство того, что
ты действительно
любишь меня.
— Позволь
мне не быть военным, отец!
Я не
люблю дела, которому
ты меня посвятил, и никогда не полюблю его. Если до сих пор
я покорялся твоей воле, то лишь с отвращением, с затаенным гневом;
я чувствовал себя безгранично несчастным, только не смел признаться
тебе в этом.
— Что так пугает
тебя в этой мысли? Ведь
ты только пойдешь за матерью, которая безгранично
тебя любит и с той минуты будет жить исключительно
тобой.
Ты часто жаловался
мне, что ненавидишь военную службу, к которой
тебя принуждают, что с ума сходишь от тоски по свободе; если
ты вернешься к отцу, выбора уже не будет: отец неумолимо будет держать
тебя в оковах; он не освободил бы
тебя, даже если бы знал, что
ты умрешь от горя.
— Что же из того?
Я и мама
любим тебя, как родную.
— Встань, говорю
тебе, и делай, что
тебе приказано…
Я не
люблю ослушников.
— Какое же но…
Ты можешь выбрать себе девушку, даже двух или трех, из других…
Мне же позволь позаботиться о судьбе Тани.
Я ведь с детства воспитала ее как родную дочь… Ужели у
меня нет тоже сердца… Хотя сходство ее с
тобой и небольшое, но все же она будет несколько напоминать
мне тебя…
Я устрою ее счастье, будь покойна…
Я ведь тоже
люблю ее…
— Может быть, это
мне только показалось, но все же
я очень рада, что могу доказать
тебе сегодня, что не только
я — это
ты видишь сама, — но и мама
тебя очень
любит.
— Ишь
ты, ее сиятельство забота обо
мне одолела, — со злобным смехом заговорила она сама с собою, пробираясь по задворкам деревни за околицу, —
люблю ее, дочь
мне будет напоминать… Судьбу ее устрою… Не хочешь ли замуж за дворового… Эх, ваше сиятельство,
я и за князя вашего замуж выйти не захочу. Вот что!
— Надо исправиться. Но надо и ответить князю так или иначе.
Я тебя не неволю, если не
любишь, не надо идти замуж, и себя и его погубишь, но надо развязать человека. Что-нибудь одно.
— Позволь, дай договорить мне.
Я люблю тебя. Но я говорю не о себе; главные лица тут — наш сын и ты сама. Очень может быть, повторяю, тебе покажутся совершенно напрасными и неуместными мои слова; может быть, они вызваны моим заблуждением. В таком случае я прошу тебя извинить меня. Но если ты сама чувствуешь, что есть хоть малейшие основания, то я тебя прошу подумать и, если сердце тебе говорит, высказать мне…
— Я тебя любил,
я люблю тебя без ума, без памяти — и как подумаю я теперь, что ты этак, ни с того ни с сего, здорово живешь, меня покидаешь да по свету скитаться станешь — ну, и представляется мне, что не будь я голяк горемычный, не бросила ты бы меня!
— Это для тебя, Ракитка, он цыпленок, вот что… потому что у тебя совести нет, вот что! Я, видишь, я люблю его душой, вот что! Веришь, Алеша, что
я люблю тебя всею душой?
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А
я, быть может,
я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир
меня; но
ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он
меня любил, // Он
мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди:
я твой супруг!..»
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут.
Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати
я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах //
Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как
ты, божественный Омир, //
Ты, тридцати веков кумир!
Когда ж и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь
ты? // Ах, ножки, ножки! где вы ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, // На северном, печальном снеге // Вы не оставили следов: //
Любили мягких вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для вас
я забывал // И жажду славы и похвал, // И край отцов, и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как на лугах ваш легкий след.
Конечно, вы не раз видали // Уездной барышни альбом, // Что все подружки измарали // С конца, с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без меры, по преданью, // В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем прочитаешь: // «Кто
любит более
тебя, // Пусть пишет далее
меня».
Поцелуй
меня, душа, смерть
люблю тебя!