Неточные совпадения
После того
как Эрнст-Иоганн
стал герцогом Курляндии, герцог Бирон прислал в Россию кавалера своего маленького двора
с поздравлением своего родственника. Подкупами и интригами русский двор довел дело до того, что в 1737 году, когда вымер род Кетлера, курляндские дворяне сочли за честь избрать в герцоги того, которого они десять лет тому назад не пожелали признать даже только равным себе.
Одновременно
с этой сценой из дворца исчез красивый камергер императрицы Монс де ла Кроа. Его казнили вскоре,
как потом узнала Елизавета Петровна. Все
стало ясно для нее. Отец
с матерью, однако, примирились. И это примирение предсказал Екатерине вещий сон.
Маркиз де ла Шетарди подвинул кресло близко к креслу, в котором сидел врач цесаревны, и
стал беседовать
с ним откровенно,
как говорится, начистоту.
В это время отношения России
с Швецией обострились. Возможность войны
становилась все более и более вероятной, так
как Швеция не могла примириться
с потерей провинций на восточном побережье Балтийского моря и собиралась возвратить их силой оружия. Елизавета и Лесток хотели выждать начала войны и воспользоваться смятением,
какое вызовет при петербургском дворе весть о приближении неприятеля, чтобы подать сигнал к восстанию.
Тут он
стал искать покровительства у нового временщика и сделался необходимым в доме Разумовского. От своего воспитателя Теплов наследовал большую ученость, соединенную
с весьма широкими понятиями о том,
как обходиться
с людьми сильными и
как обхождение
с ними согласовать со степенью их силы.
— То сейчас же воспользовался бы этим, чтобы обезоружить меня своею нежностью и ласками. Неужели мне допустить, чтобы он
стал повелевать и мною так же,
как всеми, кто только имеет дело
с ним? Товарищи слепо повинуются ему, хотя он своими шалостями часто подводит их под наказание. Даже учителя относятся к нему особенно снисходительно. Я единственный человек, которого он боится, а вследствие этого и уважает.
С тех пор
как о ней знали не они вдвоем, надо было постоянно ожидать катастрофы. Вокруг в роще царствовала могильная тишина, нарушаемая шорохом шагов ходившей тревожно по траве женщины. Под деревьями уже
стали ложиться тени, а над прудом, где было еще светло, колебались облака тумана. По ту сторону пруда лежал луг, скрывавший своей обманчивой зеленью топкое болото. Там туман клубился еще гуще, серовато-белая масса его поднималась
с земли и, волнуясь, расстилалась дальше. Оттуда несло сыростью.
Придворные не замедлили вывести из этого свои заключения.
Стали говорить, что, если граф Разумовский приблизил к себе Бекетова, это сделано
с целью противопоставить его молодому камер-юнкеру Шувалову, так
как бывший кадет обратил на себя особенное внимание государыни.
Дочь Апраксина, княгиня Елена Степановна Куракина, находилась в близких отношениях
с графом Петром Ивановичем. Апраксину Бестужев предписал всячески избегать столкновения
с пруссаками и
как можно медленнее подвигаться к границе, а сам
стал бороться
с врагами внутренними, трудиться над своим планом об удалении великого князя от престолонаследия и хлопотал о заключении тайного союза
с Англией.
С большим трудом успел он уговорить государыню подписать союз
с Англией.
Возле церкви стояло множество разнокалиберных экипажей, начиная
с богатых карет и кончая скромными линейками и дрожками. Церковь была переполнена. Молодой князь прибыл в нее за час до назначенного времени и все время,
как толковали в народе, молился у гроба своей матери. Затем он
стал в дверях церкви принимать приглашенных.
Случилось это ранней весной. Однажды, после вечернего доклада ее сиятельству, староста Архипыч, благообразный старик, бодрый и крепкий,
с длинной седой бородой и добродушными
с «хитринкой» глазами, одетый в чистый, даже щеголеватый кафтан синего домашнего сукна,
стал переступать
с ноги на ногу,
как бы не решаясь высказать, что у него было на уме.
Таня Берестова
с момента произнесения ее прозвища еще чутче
стала прислушиваться к доносившейся до нее беседе. Когда же оказалось, что эта беседа касалась исключительно ее, она вскочила и села на постели.
С широко открытыми глазами Татьяна
как бы замерла после слов...
Таня молчала. Никита
стал спускаться
с крыльца. Молодая девушка не тронулась
с места. Страх у нее пропал. Никита был теперь далеко не так страшен,
как в первый день появления в Зиновьеве. Он даже несколько пополнел и
стал похож на обыкновенного крестьянина,
каких было много в Зиновьеве.
«А
как я вчера мальчишески струсил… Мне
стало даже мерещиться что-то. Целую ночь я не сомкнул глаз, поневоле под утро мне
стала сниться всякая чертовщина, — продолжал беседовать мысленно сам
с собою князь Сергей Сергеевич. — Этот палец старика… И откуда может забраться все это в голову…»
Выйдя из дому, великая княгиня
стала пристально рассматривать то, что происходило там, и увидела,
как некоторые выбирались и выносили окровавленных людей. В числе наиболее пострадавших была фрейлина великой княгини, княжна Гагарина. Она хотела выбраться из дому,
как все другие, но только что успела перейти из своей комнаты в следующую,
как печка
стала рушиться, повалила экран и опрокинула ее на стоявшую там постель, на которую посыпались кирпичи.
С ней была одна девушка, и обе они очень пострадали.
Вопрос
становился серьезным и вместе
с тем трудноразрешимым.
Как доказать самозванство княжны Полторацкой, если только это самозванство действительно,
как утверждает пущенная в дворне молва, которую, пожалуй, не удержать распоряжением не болтать вздор, отданным им, Сергеем Семеновичем, сегодня утром его камердинеру Петру.
— Кучер-то его степенства, да и мальчонка, что
с ним ехали, честно, благородно, не пикнули,
как мы
с тобою оглушили их. А купец, на поди, артачиться
стал.
Вопрос о том, будет ли соблюдать Таня осторожность и
как вырастет у нее ноготь, изредка
стал подниматься между детьми. Время шло. Случай
с Таней произошел в конце июля, а через месяц она сняла повязку
с пальчика, и ноготь оказался несколько кривым. Кривизна была ничтожная, но при внимательном взгляде все же заметна.
Действительно, князь Луговой, заметив перемену к княжне Людмиле Васильевне в графе Свянторжецком,
стал относиться к нему
с меньшей натянутостью и через некоторое время принял даже участие в холостой пирушке, устроенной графом. Последний был настолько предупредителен, что не пригласил на нее графа Петра Игнатьевича Свиридова. Эта пирушка быстро сблизила их обоих,
как это всегда бывает в молодых годах.
Скоро она имела удовольствие убедиться,
как удачно поступила она, что потребовала сама отпуск из России. К ней явился вице-канцлер Воронцов и от имени императрицы
стал упрашивать отказаться от мысли оставить Россию, так
как это намерение сильно начинает беспокоить императрицу и всех честных людей, в том числе и его, Воронцова. Он обещал, кроме того, что императрица будет иметь
с ней вскоре свидание наедине. Обещание было исполнено.
«Какова! Может быть, Никита ей ничего не сказал? Навряд. Тогда бы она меня приняла попросту, без затей. Посмотрите, уже
с полчаса
как я сижу здесь,
как дурак. Поплатишься же ты за это, Татьяна Берестова». Он снова встал и снова
стал ходить по комнате. Княжна не появлялась. «Я еду домой и напишу ей», — в страшном озлоблении подумал граф.
— Я
стала думать, что, собственно говоря, я избрала себе в мужья князя, не имея положительно ни
с кем сравнить его; уже после того,
как он сделал предложение, он привез к нам своего друга.
С первых же шагов она
стала держать себя, относительно меня и моей жены,
как чужая.
— Но, — продолжал Сергей Семенович, — она себя поставила так относительно меня и жены, что нам положительно неудобно давать ей родственные советы. Она бывает у нас
с визитами, является по приглашению на вечера, никогда ни со мной, ни
с Лизой еще не говорила по душам, по-родственному.
С какой же
стати нам вмешиваться в ее дела, особенно серьезные?
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем
с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком
стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Тут непременно вы найдете // Два сердца, факел и цветки; // Тут, верно, клятвы вы прочтете // В любви до гробовой доски; // Какой-нибудь пиит армейский // Тут подмахнул стишок злодейский. // В такой альбом, мои друзья, // Признаться, рад писать и я, // Уверен будучи душою, // Что всякий мой усердный вздор // Заслужит благосклонный взор // И что потом
с улыбкой злою // Не
станут важно разбирать, // Остро иль нет я мог соврать.
Как он, она была одета // Всегда по моде и к лицу; // Но, не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, //
С супругом чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна
стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
Тентетникову показалось, что
с самого дня приезда их генерал
стал к нему как-то холоднее, почти не замечал его и обращался
как с лицом бессловесным или
с чиновником, употребляемым для переписки, самым мелким.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно,
как уже видел читатель, было заклеено бумагою;
с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее
становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.