Неточные совпадения
Не зная совершенно жизни, выходящей из рамок сельского житья-бытья, если
не считать редкие поездки в Тамбов, княгиня Васса Семеновна, естественно, и для своей дочери
не желала другой судьбы, какая выпала ей на долю, за исключением разве более здорового и более нравственного мужа.
Никита пришел в ярость и даже руками ударил себя по бедрам. Воспитанная вместе с княжной, удаленная из атмосферы девичьей, обитательницы которой, как мы
знаем, остерегались при ней говорить лишнее слово, Таня
не сразу сообразила то, о чем говорил ей Никита. Сначала она
совершенно не поняла его и продолжала смотреть на него вопросительно-недоумевающим взглядом.
Небольшого роста, с редкими,
совершенно седыми волосами на голове и такой же редкой бородкой, в незатейливой крашеной ряске, он по внешнему своему виду
не представлял, казалось, ничего внушительного, но между тем при взгляде на его худое, изможденное лицо, всегда светящееся какой-то неземной радостью, невольно становилось ясно на душе человека с чистою совестью и заставляло потуплять глаза тех, кто
знал за собой что-либо дурное.
Командировка последней для наблюдения была, собственно, номинальной, так сказать, почетной. С одной стороны, княгиня Васса Семеновна
не хотела освободить ее
совершенно от спешной работы и таким образом резко отличить от остальных дворовых девушек, а с другой,
зная привязанность к Тане Берестовой своей дочери,
не хотела лишить ее общества молодой девушки, засадив ее за работу с утра до вечера.
Граф, впрочем, хорошо
знал дорогу и мог бы найти ее с завязанными глазами. Петербург спал,
не говоря уже о предместьях, которые казались уже
совершенно необитаемы.
Если и случалось ему проходить их даже в блистательном и облагороженном виде, с лакированными полами и столами, он старался пробежать как можно скорее, смиренно опустив и потупив глаза в землю, а потому
совершенно не знает, как там все благоденствует и процветает.
Неточные совпадения
Чичиков, вынув из кармана бумажку, положил ее перед Иваном Антоновичем, которую тот
совершенно не заметил и накрыл тотчас ее книгою. Чичиков хотел было указать ему ее, но Иван Антонович движением головы дал
знать, что
не нужно показывать.
Манилов
совершенно растерялся. Он чувствовал, что ему нужно что-то сделать, предложить вопрос, а какой вопрос — черт его
знает. Кончил он наконец тем, что выпустил опять дым, но только уже
не ртом, а чрез носовые ноздри.
Манилов был
совершенно растроган. Оба приятеля долго жали друг другу руку и долго смотрели молча один другому в глаза, в которых видны были навернувшиеся слезы. Манилов никак
не хотел выпустить руки нашего героя и продолжал жать ее так горячо, что тот уже
не знал, как ее выручить. Наконец, выдернувши ее потихоньку, он сказал, что
не худо бы купчую совершить поскорее и хорошо бы, если бы он сам понаведался в город. Потом взял шляпу и стал откланиваться.
Бедная Софья Ивановна
не знала совершенно, что ей делать. Она чувствовала сама, между каких сильных огней себя поставила. Вот тебе и похвасталась! Она бы готова была исколоть за это иголками глупый язык.
Чичиков ничего обо всем этом
не знал совершенно.