Неточные совпадения
— Права, несомненно, права, —
продолжала княгиня Васса Семеновна. — Это говорю я, потому что знаю, что значит иметь единственного ребенка. То, что вы взяли у нее мальчика, было в порядке вещей: подобная
мать не пригодна для воспитания, но то, что теперь, через двена-дцать лет, вы запрещаете ей видеться с сыном, — жестокость, внушить которую может только ненависть. Как бы ни была велика ее вина — наказание слишком сурово.
— Мама! Ради бога! — с ужасом воскликнул он, но руки
матери еще крепче охватили его, а горячий, страстный шепот
продолжал раздаваться над его ухом.
— Но ведь это случилось так нечаянно, — точно угадывая мысли
матери, жалобно
продолжала княжна.
Все двинулись в столовую. Завтрак прошел очень оживленно. Княгиня
продолжала шутить с дочерью и своим будущим сыном, но на княжну Людмилу эти шутки не производили уже того конфузящего впечатления, как первый шутливый вопрос
матери на террасе.
Князь Луговой не обратил на это внимания и
продолжал свой рассказ о состоянии княжны Людмилы Васильевны после убийства ее
матери и служанки, о странной перемене, происшедшей в ней, о похоронах
матери и даже о надписи, сделанной по приказанию княжны на кресте, поставленном над могилой Тани Берестовой.
— Посудите сами, к кому же другому мне обратиться? Мое положение невозможное. Не говоря уже об искреннем чувстве, которое я
продолжаю питать к княжне, я, кроме того, являюсь с ней связанным словом и даже более, благословением ее покойной
матери, и такая неопределенность ставит меня в крайне затруднительное, мучительное, откровенно говоря, положение.
Заметив, что
мать продолжала молитву, она на цыпочках подбежала к кровати, быстро скользнув одною маленькою ножкой о другую, скинула туфли и прыгнула на тот одр, за который графиня боялась, как бы он не был ее гробом.
Неточные совпадения
А он сделал это очень просто: взял колею от своего деда и
продолжил ее, как по линейке, до будущего своего внука, и был покоен, не подозревая, что варьяции Герца, мечты и рассказы
матери, галерея и будуар в княжеском замке обратят узенькую немецкую колею в такую широкую дорогу, какая не снилась ни деду его, ни отцу, ни ему самому.
— Ты говоришь, что это нехорошо? Но надо рассудить, —
продолжала она. — Ты забываешь мое положение. Как я могу желать детей? Я не говорю про страдания, я их не боюсь. Подумай, кто будут мои дети? Несчастные дети, которые будут носить чужое имя. По самому своему рождению они будут поставлены в необходимость стыдиться
матери, отца, своего рождения.
Только изредка,
продолжая свое дело, ребенок, приподнимая свои длинные загнутые ресницы, взглядывал на
мать в полусвете казавшимися черными, влажными глазами.
— Нет, позволь, —
продолжала мать, — и потом ты сама мне не хотела позволить переговорить с Вронским. Помнишь?
— Если было с ее стороны что-нибудь тогда, то это было увлеченье внешностью, —
продолжал Облонский. — Этот, знаешь, совершенный аристократизм и будущее положение в свете подействовали не на нее, а на
мать.