Неточные совпадения
Тогда солдаты связали ему руки ружейным ремнем, заткнули рот платком, закутали его, полуодетого,
в первую попавшуюся шубу, а голову, за
отсутствием шапки, обернули солдатскою шинелью и
в таком импровизированном костюме вынесли измайловского подполковника на улицу, впихнули
в сани, приготовленные заранее, и повезли на гауптвахту Зимнего дворца.
Возвеличенный необычайно и на пути к еще большему величию, пожалованный графством, Алексей Григорьевич Разумовский чувствовал, как мало подготовлен он к своему положению и как необходимо было ему окружить себя людьми, которые могли бы выводить его из той затруднительной обстановки,
в которую уже и
в описываемое нами нехитрое и невзыскательное время беспрестанно ставило его совершенное
отсутствие всякого образования.
Хитрый и ловкий, граф Алексей Петрович Бестужев-Рюмин еще при Анне Леопольдовне вызван был из ссылки, куда попал по делу Бирона, и снова привлечен к общественной деятельности благодаря совершенному
отсутствию всякого серьезного дарования между людьми, державшими бразды правления. Один он был опытен
в делах и умел владеть пером. Государыне он был неугоден, но умел хорошо излагать свои мысли на бумаге и объясняться по-французски и по-немецки. По необходимости его удержали при делах.
Отсутствие немецкого гнета чувствовалось и
в провинциях, вдали от Петербурга, куда мы и перенесемся.
Отсутствие гениальных способностей вознаграждалось
в нем страстною любовью к родине, правдивостью и благотворительностью, качествами, которыми он обладал
в высшей степени и благодаря которым он заслужил всеобщее уважение. Кирилл Григорьевич был очень хорош собою, оригинального ума и очень приятен
в обращении. Все красавицы при дворе были от него без ума.
Как ни странно, конечно, теперь назначение
в президенты двадцатидвухлетнего юноши, едва выпустившего из рук указку, за которую он поздно ухватился, однако это объясняется не только исключительным положением графа Алексея Григорьевича при дворе, но еще тем полным
отсутствием людей образованных и способных, которые отличились, особенно
в начале царствования Елизаветы Петровны.
Академия нуждалась
в президенте, и Кирилл Григорьевич, сам не сознавая ни значения ее, ни обязанностей, на него возложенных, очутился вдруг президентом императорской Российской академии наук. Очевидно, при
отсутствии серьезного классического образования, при беспрестанных отвлечениях светской жизни, недавний казак, каким-то чудом преобразованный
в придворного кавалера, не мог быть примерным президентом. Без руководителя невозможно было обойтись, и таковым стал знакомый с академией воспитатель его Теплов.
В начале мая гетман, сопровождаемый Тепловым, генеральным писарем Безбородко, генеральным есаулом Якубовичем и десятью бунчуковыми товарищами, отправился осматривать малороссийские полки. Он сперва посетил Батурин, потом Стародуб и Чернигов, а оттуда проехал
в степные полки и Киев.
В гетманское
отсутствие делами правили Скоропадский, Волкевич и Ханенко. Оболонскому была поручена экспедиция построек.
Княжна задумалась. Будучи еще совсем маленькими девочками, они обе были влюблены
в Осипа Лысенко, и чувство это с летами, несмотря на продолжительное
отсутствие предмета детского чувства, а быть может, именно вследствие этого
отсутствия, не изгладилось
в их сердцах.
Тане, конечно, было известно, что
в Зиновьево, после почти двадцатилетнего
отсутствия, вернулся беглый Никита, но при ней ни разу не называли его прозвища: «Берестов», а потому она особенно им и не интересовалась.
Татьяна Берестова благополучно пробралась назад
в девичью. На ее счастье, дверь позабыли запереть, и когда она осторожно проскользнула
в нее, то
в смежной с ее каморкой большой комнате, отведенной для ночлега дворовых девушек, все уже спали. Никто, видимо, не заметил ее
отсутствия. Она тихо разделась и легла.
В таком роде слагались
в голове княжны мысли о будущем Тани.
В этих мыслях нельзя было искать логики — влюбленные страдают ее
отсутствием. Княжна была влюблена. Наконец туалет был окончен.
Остававшиеся
в Петербурге товарищи и знакомые князя Сергея Сергеевича Лугового и графа Петра Игнатьевича Свиридова, конечно, поделились с ними петербургскими новостями и рассказали обо всем случившемся за время их
отсутствия.
Целые годы вел свою выгодную, но по тогдашнему времени, ввиду
отсутствия полицейского городского благоустройства, почти безопасную линию дядя Тимоха, вел и наживался. Он выстроил себе целый ряд домов на Васильевском острове
в городской черте. Его жена и дочь ходили
в шелку и цветных каменьях. За последней он сулил богатое приданое и готов был почать и заветную кубышку. А
в кубышке той, как говорили
в народе, было «много тыщ».
При
отсутствии внимательного изучения русской истории XVIII века обыкновенно повторяли, что время, прошедшее от смерти Петра Великого до вступления на престол Екатерины II, есть время печальное, недостаточно изученное — время,
в которое на первом плане были интриги, дворцовые перевороты, господство иноземцев.
Поспешив осведомиться у г-жи Липпевехзель, хлопотавшей
в отсутствие Катерины Ивановны (находившейся на кладбище) около накрывавшегося стола, он узнал, что поминки будут торжественные, что приглашены почти все жильцы, из них даже и незнакомые покойному, что приглашен даже Андрей Семенович Лебезятников, несмотря на бывшую его ссору с Катериной Ивановной, и, наконец, он сам, Петр Петрович, не только приглашен, но даже с большим нетерпением ожидается, так как он почти самый важный гость из всех жильцов.
Неточные совпадения
Никогда не позволял он себе
в речи неблагопристойного слова и оскорблялся всегда, если
в словах других видел
отсутствие должного уважения к чину или званию.
Воспользовавшись ее
отсутствием, Чичиков обратился к Собакевичу, который, лежа
в креслах, только покряхтывал после такого сытного обеда и издавал ртом какие-то невнятные звуки, крестясь и закрывая поминутно его рукою.
Ничего не было
в нем ровно: ни злодейского, ни доброго, и что-то страшное являлось
в сем
отсутствии всего.
В собравшемся на сей раз совете очень заметно было
отсутствие той необходимой вещи, которую
в простонародье называют толком.
Но власть короля и умных мнений была ничто перед беспорядком и дерзкой волею государственных магнатов, которые своею необдуманностью, непостижимым
отсутствием всякой дальновидности, детским самолюбием и ничтожною гордостью превратили сейм
в сатиру на правление.