Неточные совпадения
Было ли это следствием его происхождения от колена Левитова (отец его, хотя и был лютеранином, но происходил из немецких евреев), или же он был просто продуктом современного жидовствующего веяния времени? Решить этот
вопрос затруднительно. Отец его, бедный учитель музыки, упорно отрицал свое семитическое происхождение. Сын же, наоборот, громко заявлял, что
с большим удовольствием готов причислить себя к потомкам Израиля, чем к утопающей в своем глубокомыслии немецкой нации.
Княжне было, по-видимому, не до разрешения этих
вопросов. Встреча ее
с Николаем Леопольдовичем, ежедневные разговоры
с ним окончательно перевернули вверх дном все ее прежние взгляды, планы, предначертания.
«Ужасная вещь иметь дело
с этими стареющими красавицами, они уж чересчур щепетильны в финансовых
вопросах, тревожась возникающим, вероятно, в их уме сознанием, что их любят не за увядшую красоту, а за деньги…» — рассуждая про себя Николай Леопольдович.
— Дома? — спросил он отворившего ему дверь казачка. Тот
с недоумением посмотрел на него, видимо не привык к подобного рода
вопросам.
Антон Михайлович на самом деле изменился в отношении своей невесты, но из чувства долга старался скрыть это, хотя и выдерживал страшную борьбу
с самим собою по
вопросу — честно ли это?
Говорить же снова дурно о Шатове княжне Маргарите было нельзя, так как она стала, как мы уже видели, держаться
с сестрой по этому
вопросу другой системы.
— Ты — да, но я не хочу считать моими твои деньги — это испортило бы всю иллюзию нашей любви. В денежных, всегда щекотливых,
вопросах я очень щепетилен. Ты знаешь русскую пословицу: «дружба дружбой, а деньгам счет». Вот почему я беру
с тебя всегда расписки в получении от меня сумм — аккуратность прежде всего… — поцеловал ее в свою очередь Николай Леопольдович.
— Хорошо, я тебе выдам письменное согласие. Какой может быть тут
вопрос. Мы
с тобой слишком близки, составляем, по твоим словам, одно лицо. Какие же тут отчеты?
Одни адвокаты потирали руки, в предвкушении лакомых кусков — гонорара, имеющего быть полученным
с «излюбленных граждан» Москвы, долженствующих скоро волею судеб переместиться
с различных мягких кресел почетных должностей на жестокую скамью подсудимых. Кому придется урвать кусочек от этого роскошного пирога? Вот
вопрос!
Ум человеческий не мог допустить возможности чистосердечного раскаяния для такого «изверга человеческого рода», как называли княжну в Т. Не могли только разрешить
вопроса —
с какою целью совершила она эти преступления, какие мотивы руководили ею?
Последний старался держать себя
с таковыми еще более надменно, и своею холодною недоступностью заставлял их прикусывать языки
с вертевшимися на них
вопросами.
Николай Леопольдович завтракал тем временем в столовой. На столе был накрыт один прибор, — Александра Яковлевна уже позавтракала, — и Гиршфельд
с аппетитом отдавал дань кулинарному искусству Сакердона Николаевича, изредка задавая прислуживавшему лакею
вопросы о их житье-бытье в Шестово.
— Кто-с? — удивленно ответил
вопросом лакей.
— А как звали арестантку? — задала
вопрос Стеша, и даже сама налила рюмку мужу и свекру, что случалось
с ней весьма редко.
Избалованный не только женщинами полусвета, носившими его на руках, и светскими барынями, любящими мимолетные интрижки, но даже девушками, которые, по наущению родителей, были предупредительно-любезны и заискивающе кокетливы
с «блестящей партией» (установившееся светское реномэ князя Владимира), он был уязвлен таким отношением к нему первой красавицы Петербурга, и заставить эту гордую девушку принадлежать ему — конечно, путем брака, который молодой князь считал чем-то не выше нотариальной сделки, — сделалось насущным
вопросом его оскорбленного мелкого самолюбия.
Камердинер вышел. Виктор снова заходил по кабинету, рисуя себе предстоящее объяснение
с отцом, придумывая положения, сцены, предугадывая
вопросы и готовя ответы.
«Что
с ней делается? — задавал он себе
вопрос. — Или мне только кажется — это все моя проклятая подозрительность. Нет, не может быть, я слишком хорошо знаю людей, она что-то задумала».
Николай Леопольдович начал
с того, что написал графине почтительное письмо, в котором в самых изысканных и витиеватых выражениях просил, как милости, личного свиданья, необходимого для переговоров, касающихся
вопросов ее фамильной чести, но не получил ответа.
— Могло-то могло! Мы
с вами не вчера родились, я вас прошу ответить мне на
вопрос… — категорически заявил он.
— А вы только теперь заметили, что со мной что-то случилось? —
с мрачной иронией задал он
вопрос вместо ответа, останавливаясь перед ней.
Княгиня поняла, что причиной подобного
вопроса опущенный густой вуаль и быстро откинула его, не вставая
с кресла. Александра Яковлевна села в кресло против нее.
— Словом, вы чураетесь меня, как прокаженной, — медленно продолжала Александра Яковлевна, — и если явились ко мне выразить ваше согласие на брак
с вашим сыном и даже просите моей руки, то это только потому, что я сумела сделать для вашего сына
вопрос обладания мною
вопросом жизни и смерти. Ко мне приехала не княгиня Гарина, а мать, не желающая потерять своего единственного сына и выбравшая между его смертью и женитьбой на актрисе из этих зол меньшее.
— Николай Леопольдович ведь все время, кажется,
с нами был? — задала дорогой
вопрос Стефания Павловна.
Агнесса Михайловна упорно молчала. Наконец приехали в город. Возник
вопрос: откуда взять денег для уплаты за карету? Князь уже довольно миролюбиво начал совещаться
с Зыковой. Решили ехать к ее матери. Мария Викентьевна обругала их обоих и отказала на отрез.
Шестов, успокоившись по
вопросу об извозчике, снова сцепился
с Агнессой Михайловной, но Марья Викентьевна выгнала его вон.
— А вы, господин свидетель, — задал,
с разрешения председательствующего, барону Розену
вопрос подсудимый Арефьев, — сами хорошо знаете русский язык?
Когда после нескольких
вопросов с ответами: нет, не виновен, старшина вдруг прочел: да, виновен, но заслуживает снисхождения, прояснившееся было лицо Николая Леопольдовича омрачилось и он, схватившись руками за решетку, низко опустил голову и зарыдал.
Неточные совпадения
Но день протек, и нет ответа. // Другой настал: всё нет, как нет. // Бледна как тень,
с утра одета, // Татьяна ждет: когда ж ответ? // Приехал Ольгин обожатель. // «Скажите: где же ваш приятель? — // Ему
вопрос хозяйки был. — // Он что-то нас совсем забыл». // Татьяна, вспыхнув, задрожала. // «Сегодня быть он обещал, — // Старушке Ленский отвечал, — // Да, видно, почта задержала». — // Татьяна потупила взор, // Как будто слыша злой укор.
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку
с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на
вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на
вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности
с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя,
с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без
вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
— Направо, что ли? —
с таким сухим
вопросом обратился Селифан к сидевшей возле него девчонке, показывая ей кнутом на почерневшую от дождя дорогу между ярко-зелеными, освеженными полями.
— Прошу прощенья! я, кажется, вас побеспокоил. Пожалуйте, садитесь сюда! Прошу! — Здесь он усадил его в кресла
с некоторою даже ловкостию, как такой медведь, который уже побывал в руках, умеет и перевертываться, и делать разные штуки на
вопросы: «А покажи, Миша, как бабы парятся» или: «А как, Миша, малые ребята горох крадут?»
Сочинение это долженствовало обнять всю Россию со всех точек —
с гражданской, политической, религиозной, философической, разрешить затруднительные задачи и
вопросы, заданные ей временем, и определить ясно ее великую будущность — словом, большого объема.