Неточные совпадения
Терзаемый мучительными
вопросами первоначального устройства своей карьеры
на широкую ногу, зашел он побеседовать да и посоветоваться к своему бывшему учителю русской словесности Константину Николаевичу Вознесенскому.
— Очень рад! Но князь умный человек. Он очень хорошо понимает, что я не принадлежу к юношам, бегающим от женщин. Две здешние красавицы — ты и, по-твоему, а, быть может, и по его мнению, княжна должны произвести
на меня впечатление. Он непременно задаст себе
вопрос: которая? Я хочу показать ему, что это княжна и буду усиленно ухаживать за ней при нем.
— Дома? — спросил он отворившего ему дверь казачка. Тот с недоумением посмотрел
на него, видимо не привык к подобного рода
вопросам.
— В первый, а потому и хотел обратиться к вам с
вопросом, где бы у вас тут поужинать? Хотелось бы не дома, а
на народе.
Довольная улыбка, появившаяся
на ее лице, красноречиво свидетельствовала, что она решила этот
вопрос отрицательно.
— Все таки
вопрос о том, что по Москве ходит упорный слух, что он находится у них обеих
на содержании, возбуждался недавно в совете, при принятии его в присяжные поверенные.
Антон Михайлович
на самом деле изменился в отношении своей невесты, но из чувства долга старался скрыть это, хотя и выдерживал страшную борьбу с самим собою по
вопросу — честно ли это?
Эта все-таки некоторая неопределенность в разрешении так, или иначе рокового для нее
вопроса, желание, страстное желание ошибаться действовали
на нее угнетающим образом.
Одни адвокаты потирали руки, в предвкушении лакомых кусков — гонорара, имеющего быть полученным с «излюбленных граждан» Москвы, долженствующих скоро волею судеб переместиться с различных мягких кресел почетных должностей
на жестокую скамью подсудимых. Кому придется урвать кусочек от этого роскошного пирога? Вот
вопрос!
«Неужели я был тогда
на настоящей дороге?» — задал он себе мысленно
вопрос.
Она отказалась
на отрез отвечать
на подобный
вопрос, объяснив, что эта цель, эти мотивы позорнее для рода князей Шестовых, нежели даже совершенные ею преступления.
Тихо, едва слышно, ответила подсудимая
на обычные
вопросы председателя о звании, имени и отчестве, летах и роде занятий. Началось чтение коротенького обвинительного акта. Упавшим почти до шепота голосом, побудившим председателя, предлагавшего ей
вопросы, просить ее несколько раз говорить громче, признала себя княжна виновною в обоих приписываемых ей преступлениях и повторила свое показание, данное у следователя.
Последний старался держать себя с таковыми еще более надменно, и своею холодною недоступностью заставлял их прикусывать языки с вертевшимися
на них
вопросами.
Николай Леопольдович завтракал тем временем в столовой.
На столе был накрыт один прибор, — Александра Яковлевна уже позавтракала, — и Гиршфельд с аппетитом отдавал дань кулинарному искусству Сакердона Николаевича, изредка задавая прислуживавшему лакею
вопросы о их житье-бытье в Шестово.
Избалованный не только женщинами полусвета, носившими его
на руках, и светскими барынями, любящими мимолетные интрижки, но даже девушками, которые, по наущению родителей, были предупредительно-любезны и заискивающе кокетливы с «блестящей партией» (установившееся светское реномэ князя Владимира), он был уязвлен таким отношением к нему первой красавицы Петербурга, и заставить эту гордую девушку принадлежать ему — конечно, путем брака, который молодой князь считал чем-то не выше нотариальной сделки, — сделалось насущным
вопросом его оскорбленного мелкого самолюбия.
— Тут ни причем идеальничанье, — тут просто
вопрос чести: она
на содержании у моего старинного друга и поверенного Гиршфельда.
«Он не возбудит денежного
вопроса: у него хватит
на десятерых!» — мысленно решила она.
Все предположенные
на досуге
вопросы и ответы вылетели из головы, наступивший момент объяснения, хотя и далеко не неожиданный, заставил сильно забиться его сердце. Нервною походкою отправился он
на половину старого князя и как-то невольно замедлил шаги перед дверью отцовского кабинета. Он нажал ручку двери, она медленно отворилась, он вошел.
Князь Владимир пришел в восторг при получении им еще из Москвы известия о предстоящем переезде
на постоянное жительство в Петербург его прежнего учителя, поверенного и друга Гиршфельда, он встретил его
на вокзале, засыпал
вопросами, а более всего рассказами о своем житье-бытье в Петербурге, о своем романе и о его героине.
Если бы
вопрос шел только о согласии Зои Александровны
на этот, хотя, конечно, по ее мнению, безумный и несчастный брак, он бы давно испросил это согласие и добился бы его, хотя непременно ценою многих сцен и истерик.
— Словом, вы чураетесь меня, как прокаженной, — медленно продолжала Александра Яковлевна, — и если явились ко мне выразить ваше согласие
на брак с вашим сыном и даже просите моей руки, то это только потому, что я сумела сделать для вашего сына
вопрос обладания мною
вопросом жизни и смерти. Ко мне приехала не княгиня Гарина, а мать, не желающая потерять своего единственного сына и выбравшая между его смертью и женитьбой
на актрисе из этих зол меньшее.
Агнесса Михайловна упорно молчала. Наконец приехали в город. Возник
вопрос: откуда взять денег для уплаты за карету? Князь уже довольно миролюбиво начал совещаться с Зыковой. Решили ехать к ее матери. Мария Викентьевна обругала их обоих и отказала
на отрез.
Действительно, он, не смотря
на неоднократные вызовы его к судебному следователю, упорно молчал и не отвечал ни
на один предложенный ему
вопрос.
Возбужден был
вопрос о том,
на каком языке говорит лучше князь Шестов:
на французском, или
на русском?
Стефания Павловна не сказала ни полслова. Она молчала все одиннадцать дней процесса. Защитник ее во время судебного следствия задал свидетелям
на ее счет два, три
вопроса.
Большинство оказалось правым: по делу Шестова бывший присяжный поверенный Гиршфельд был оправдан по всем
вопросам, по делу же Луганского обвинен по одному
вопросу, из растрат вексельных бланков
на сумму более трехсот рублей.
Неточные совпадения
Вместо
вопросов: «Почем, батюшка, продали меру овса? как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А что пишут в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова?» Купцы этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три года сидевшего в остроге; пророк пришел неизвестно откуда в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист и держится
на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после разорвет цепь и овладеет всем миром.
— Направо, что ли? — с таким сухим
вопросом обратился Селифан к сидевшей возле него девчонке, показывая ей кнутом
на почерневшую от дождя дорогу между ярко-зелеными, освеженными полями.
Председатель отвечал, что это вздор, и потом вдруг побледнел сам, задав себе
вопрос, а что, если души, купленные Чичиковым, в самом деле мертвые? а он допустил совершить
на них крепость да еще сам сыграл роль поверенного Плюшкина, и дойдет это до сведения генерал-губернатора, что тогда?
На этот
вопрос Селифан ничего не отвечал, но, потупивши голову, казалось, говорил сам себе: «Вишь ты, как оно мудрено случилось; и знал ведь, да не сказал!»
Старуха
на все мои
вопросы отвечала, что она глуха, не слышит.