Неточные совпадения
Одет он
было в светло-серую летнюю пару и таковую же крылатку, на голове
была маленькая, с узкими полями, шляпа из черного фетра, в правой руке он держал изящный зонтик, а в левой — дорожный сак.
Вознесенский
был когда-то преподавателем одного
маленького московского пансиона, где Николай Леопольдович провел года два до поступления в гимназию.
Еще
будучи в седьмом классе, он издал
маленькую брошюру по какому-то математическому вопросу.
Они отправились сперва в помещение молодого князя, которое
было очень мило обставлено и также, как помещение Николая Леопольдовича, состояло из двух комнат и
маленькой передней. Во второй комнате спал вместе с молодым князем его старый дядька Дементьевич, вырождающийся тип крепостного служаки.
На вид ей
было лет девятнадцать. Затянутая в корсет фигурка, и обутая в прюнелевый башмачок
маленькая ножка придавали ей вид барышни, исполняющей роль горничной на любительской спектакле.
Это
был маленький конвертик без надписи, с тисненный княжеским гербом.
Он не задавался мечтами о широкой деятельности, не требовал себе обширного горизонта; он говорил, что можно и достаточно
быть полезным в
маленьком кругу, что принесение пользы надо соразмерять с силами и возможностью человека, он указывал на лепту вдовицы, поставленную Великим Учителем выше богатых приношений.
Маленькому князю
было страшно.
День
был яркий. Солнце как раз ударяло в закрытые окна кабинета и
маленькие полосы света едва освещали обширную комнату, пробиваясь по бокам темных штор.
Круглое, бритое лицо с
маленькими усиками
было бульдогообразно.
У последнего в одном из переулков, прилегающих к Пречистенке,
была особая,
маленькая, убранная как игрушечка, квартирка специально для приемов княжны. В этом же домике жил знакомый нам репортер Петухов, и его жена наблюдала за порядком в обыкновенно запертой квартире Гиршфельда и хранила ключ. Другой ключ
был у княжны Маргариты Дмитриевны. Здесь устраивались их свидания. Гиршфельд доверял Петухову и тот всеми силами старался оправдать это доверие, хотя делал это далеко недаром.
Светлою чертою в личности Николая Ильича
была его любовь к семье, состоящей из знакомой нам жены и двух детей, сына и дочери, из которых первый учился в гимназии. У него же жила свояченица, сестра жены, старая дева, заведывающая его
маленьким хозяйством, так как его жена
была болезненной женщиной, постоянно лечившейся.
— Я выеду вслед за княгиней с тем поездом, который приходит в Т. утром, сойду на предпоследней станции и проеду на лошадях в пригородный монастырь. Ты велишь разбудить себя у Фальк пораньше и поедешь туда к обедне. Я
буду тебя ждать в
маленькой рощице на берегу озера. Там ты отдашь мне бумагу и ключ. Пузырек же оставишь на столе у постели княгини. Поняла?
Был одиннадцатый час утра. Солнце ярко светило с безоблачного неба, отражавшегося в гладкой поверхности чудного озера, на берегу которого стоял монастырь. Свежая травка и листва деревьев блестели как-то особенно ярко. В
маленькой ближайшей роще, по направлению к которой шла княжна,
пели пташки.
Половицы ходили ходуном, а в двойных рамах
маленького единственного окошечка с железной решеткой стекла
были до того грязны, что едва пропускали свет.
Пароход и баржа шли без всяких приключений. Наступил восьмой день плавания. Причалили к последней перед Томском станции — Нарыму. Нарым — это
маленький заштатный городишко Томской губернии. Он лежит в котловине, в полуверсте от берега реки Томи. С реки его трудно
было бы и заметить, если бы колокольни двух церквей, да деревянная полицейская каланча не обличали его существования.
Она постоянно находилась при князе, — высоком, бодром старике, ходившем на костыле, — он
был сильно контужен в правую ногу во время Севастопольской кампании; он сам учил ее читать и писать, сперва по-русски, а потом по-французски, арифметике, истории, географии, законом же Божьим занимался с ней сельский священник, добродушный,
маленький, седенький старичок — отец Петр.
В пении она обладала тоже не особенно выдающимися качествами — у нее
был приятный, но очень
маленький и совершенно необработанный голосок, так что она часто прибегала к так называемому «говорку», но зато умела
петь с шиком и особенною, чисто цыганскою, фразировкою.
Это, впрочем, не мешало окружавшим ее вскоре после ее появления в Москве поклонникам провозгласить ее чуть ли не выдающейся артисткой, или уж, по меньшей мере, женщиной с задатками гениальности. Сонм этих поклонников состоял из начинающих карьеру адвокатов, литераторов, студентов,
маленьких артистов и артистов-любителей. Последних, в описываемое нами время,
было более, нежели комаров в июне.
Перед ней, на
маленьком, низеньком столике, стоял серебряный кофейник, такая же сахарница и недопитая чашка севрского фарфора на серебряном подносе. Она по временам
пила из нее
маленькими глотками, при чем движение ее руки, в откинутом рукаве утреннего капота, давало возможность видеть эту полненькую ручку, покрытую легким пушком, почти всю до плеча.
Одним из мотивов его
было то, что жених — еврей, но это препятствие
было вскоре устранено, В
маленьком городке узнали, что следователя Левенберга в ближайшее воскресенье
будут крестить в местном соборе.
Вскоре, впрочем, она увидела, что казенная сцена не может удовлетворить ее самолюбию, ее жажде выдающегося успеха: она попала в театральную толпу, ей давали изредка
маленькие роли в водевилях с пением, — что
было далеко не то, о чем она мечтала. Горькое разочарование действительности не только не отняло, не уменьшило, но даже увеличило ее энергию. Она решила устроить свой театр и послужить искусству, став во главе этого артистического предприятия, дабы через него составить себе имя.
Он надеялся теперь при почти ежедневных свиданиях с «божественной», добиться успеха, если бы даже для этого ему пришлось бросить порядком надоевшую, талантливую, выведшую его в люди, супругу, служившую вместе с ним на сцене кружка, и
маленького сына, а поэтому
был очень доволен, ждал и надеялся…
По внешности это
был худой, но стройный молодой человек, с бледным, изнеможенным лицом,
маленькими черненькими усиками и курчавыми черными волосами.
Такая неизменность дружбы Виктора Гарина к отставному мужу его сестры имела причиной надежду перехватить у богача Шестова
малую толику деньжонок, в которых князь Гарин очень нуждался. Он, тративший баснословные суммы на подарки Пальм-Швейцарской, платил громадные проценты растовщикам Петербурга и Москвы и, буквально,
был в отчаянном положении. Страсть его к «божественной» Александре Яковлевне не уменьшалась, а, напротив, росла не по дням, а по часам. Та искусно поддерживала ее, идя к намеченной ею цели.
Шестов верил и даже подружился с ним, и тот успел перехватить у него сотняжку другую, так как в деле займа без отдачи тоже
был малый не промах…
«
Маленький антрепренерчик», на которого, как мы видели, возлагала она надежды, не только ни мало не поправил ее дел, но, напротив, сам обобрал ее в конец и скрылся. Крах предприятия
был, таким образом, полный, и Львенко осталась буквально без гроша, с дефицитом на десятки тысяч рублей.
— Уж как я рада, как я рада, Николай Леопольдович, что мой-то
пить меньше стал, и все больше дома, а то я страсть боялась. Теперь, когда дело наше в ход пошло, ведь он с пьяну за рюмку водки готов продать его, векселей надавать, а теперь векселя-то его чай денег стоят, — высказала Надежда Петровна Гиршфельду свои задушевные мысли при одном из его посещений Луганского.
Гиршфельд подвернулся с своей «
маленькой» просьбой в довольно удачное время. Мать князя Гарина уже с месяц как вернулась из-за границы, задержанная там долее предположенного времени болезнью своей дочери княгини Шестовой, а князь Виктор, между тем, медлил исполнением своего слова. Княгиня Зоя Александровна не появлялась в гостиной Александры Яковлевны свахой своего сына. Сам князь
был в мрачно озлобленном настроении.
Она по-прежнему царила на балах, ее
маленький сын Борис
был поручен попечениям опытной бонны и гувернантки.
Прочитав их и напившись чаю, Петухов как
был в халате, захватив газеты, прошел в редакцию, которая, как и контора, переведена
была снизу, занятого под типографию, в соседнюю квартиру наверху, соединенную с квартирой редактора вновь устроенным внутренним ходом. В редакции он застал одного секретаря, еще довольно молодого человека с зеленовато-бледным лицом и
маленькими усиками.
Неточные совпадения
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася в обманы // И Ричардсона и Руссо. // Отец ее
был добрый
малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в книгах не видал вреда; // Он, не читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой // И не заботился о том, // Какой у дочки тайный том // Дремал до утра под подушкой. // Жена ж его
была сама // От Ричардсона без ума.
Но вот толпа заколебалась, // По зале шепот пробежал… // К хозяйке дама приближалась, // За нею важный генерал. // Она
была нетороплива, // Не холодна, не говорлива, // Без взора наглого для всех, // Без притязаний на успех, // Без этих
маленьких ужимок, // Без подражательных затей… // Всё тихо, просто
было в ней, // Она казалась верный снимок // Du comme il faut… (Шишков, прости: // Не знаю, как перевести.)
В последнем вкусе туалетом // Заняв ваш любопытный взгляд, // Я мог бы пред ученым светом // Здесь описать его наряд; // Конечно б, это
было смело, // Описывать мое же дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих слов на русском нет; // А вижу я, винюсь пред вами, // Что уж и так мой бедный слог // Пестреть гораздо б
меньше мог // Иноплеменными словами, // Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.
Всё тот же ль он иль усмирился? // Иль корчит так же чудака? // Скажите, чем он возвратился? // Что нам представит он пока? // Чем ныне явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль просто
будет добрый
малой, // Как вы да я, как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он вам? — И да и нет.
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин
был, по мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый
малый, но педант. // Имел он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.