Неточные совпадения
В то лето, когда в усадьбу
князей Шестовых
ехал новый, приглашенный
к князю Владимиру, учитель Николай Леопольдович Гиршфельд, княжна Маргарита Дмитриевна Шестова, племянница
князя Александра Павловича, гостила, как нам известно со слов княгини, в усадьбе.
— Кем? Разъяснить это и есть задача следствия. Что смерть
князя последовала от вмешательства посторонней руки — если этого из дела ясно не видно, то это чувствуется. Согласитесь сами, человек совершенно здоровый, богатый, собирающийся
ехать в гости в половине будущего сентября
к брату, вдруг ни с того, ни с сего травится сам. В этом нет логики.
Он хотел обратиться за деньгами
к отцу, у которого не брал давно; с этою мыслью
ехал из Москвы, и вдруг оказалось, что поздно, что все вероятно уже открыто и его ждет бурное объяснение с
князем Василием, а может и нечто худшее.
Князь Владимир ухватился за эту мысль и стал просить Гиршфельда
поехать с ним
к Боровиковым. Тот охотно согласился.
«Надо разузнать, разъяснить! Что произошло у них с княгиней? Может быть это недоразумение! Надо
ехать к ней!» — поднял
князь голову.
Она согласилась
ехать. Владимир побежал за каретой, которую и нанял за четыре рубля. Они
поехали.
Князь, как говорил, вышел из кареты в конце рощи. Дождик,
к счастью, перестал. Зыкова
поехала далее.
Агнесса Михайловна упорно молчала. Наконец приехали в город. Возник вопрос: откуда взять денег для уплаты за карету?
Князь уже довольно миролюбиво начал совещаться с Зыковой. Решили
ехать к ее матери. Мария Викентьевна обругала их обоих и отказала на отрез.
По возвращении домой он был много сговорчивее вчерашнего, и Зыковой не стоило особенного труда уговорить его
поехать мириться с Николаем Леопольдовичем. Примирение состоялось в тот же вечер.
Князь не сказал ему ни слова о возможном аресте, так как иначе он должен был рассказать о своем визите
к барону, тем более, что Гиршфельд именно и просил его не перебегать уже более на сторону опекуна.
Навосклицавшись и набормотавшись таким образом у Сперанского, Егор Егорыч от него
поехал к князю Александру Николаичу, швейцар которого хорошо, видно, его знал.
Мой друг дрогнул. Я очень ясно прочитал на его лице, что у него уж готов был вицмундир, чтоб
ехать к князю Ивану Семенычу, что опоздай я еще минуту — и кто бы поручился за то, что могло бы произойти! Однако замешательство его было моментальное. Раскаяние мое видимо тронуло его. Он протянул мне обе руки, и мы долгое время стояли рука в руку, чувствуя по взаимным трепетным пожиманиям, как сильно взволнованы были наши чувства.
Всем этим, надобно сказать, герой мой маскировал глубоко затаенную и никем не подозреваемую мечту о прекрасной княжне, видеть которую пожирало его нестерпимое желание; он даже решался несколько раз, хоть и не получал на то приглашения,
ехать к князю в деревню и, вероятно, исполнил бы это, но обстоятельства сами собой расположились совершенно в его пользу.
Неточные совпадения
Он оставляет раут тесный, // Домой задумчив
едет он; // Мечтой то грустной, то прелестной // Его встревожен поздний сон. // Проснулся он; ему приносят // Письмо:
князь N покорно просит // Его на вечер. «Боже!
к ней!.. // О, буду, буду!» и скорей // Марает он ответ учтивый. // Что с ним? в каком он странном сне! // Что шевельнулось в глубине // Души холодной и ленивой? // Досада? суетность? иль вновь // Забота юности — любовь?
После восьми или десяти совещаний полномочные объявили, что им пора
ехать в Едо. По некоторым вопросам они просили отсрочки, опираясь на то, что у них скончался государь, что новый сиогун очень молод и потому ему предстоит сначала показать в глазах народа уважение
к старым законам, а не сразу нарушать их и уже впоследствии как будто уступить необходимости. Далее нужно ему, говорили они, собрать на совет всех своих удельных
князей, а их шестьдесят человек.
Сегодня, 19-го, явились опять двое, и, между прочим, Ойе-Саброски, «с маленькой просьбой от губернатора, — сказали они, — завтра, 20-го,
поедет князь Чикузен или Цикузен, от одной пристани
к другой в проливе, смотреть свои казармы и войска, так не может ли корвет немного отодвинуться в сторону, потому что
князя будут сопровождать до ста лодок, так им трудно будет проехать».
Что сказать будет
князь Владимиру?» // И
поехал он
к мать Непре-реке: